В современной России есть удивительная политическая порода — «независимый радикал», который почему-то особенно смел именно тогда, когда объект его атаки совпадает с текущими раздражителями Кремля. 27 августа такая смелость обнаружилась у гостевого дома посольства Азербайджана в Москве. Там появились провокационные плакаты с обвинениями в адрес Баку. Позднее выяснилось: за акцией стоят нацболы, связанные с Партией Лимонова.
МИД Азербайджана отреагировал предельно четко. В Баку не исключили, что произошедшее является продолжением «грязной и предвзятой кампании», которая в последнее время ведется против Азербайджана в российском информационном пространстве, и потребовали от Москвы расследования и выполнения обязательств по защите дипломатического представительства.
И вот здесь начинается самое интересное. Можно, конечно, сделать вид, что несколько политических маргиналов однажды утром проснулись, заварили чай, посмотрели на карту мира и совершенно самостоятельно решили: а не сходить ли нам сегодня к азербайджанскому посольству? Но для этого придется забыть, как устроена современная российская политическая система.
Нацболы десятилетиями изображали из себя непримиримых врагов российской власти. Их задерживали, их акции разгоняли, сама «Другая Россия» существовала вне официальной партийной системы. А потом наступил 2014 год.
Эдуард Лимонов поддержал аннексию Крыма, выступил на стороне пророссийских сил на востоке Украины и призывал своих сторонников ехать воевать в Донбасс. Созданные «Другой Россией» «Интербригады», согласно Большой российской энциклопедии, направили туда около двух тысяч добровольцев.
Примечательная метаморфоза: люди, десятилетиями конфликтовавшие с государством, вдруг оказались с ним по одну сторону главного внешнеполитического баррикадного рубежа.
Более того, еще в 2014 году наблюдатели обращали внимание на любопытную деталь: после того как Лимонов поддержал российскую политику в отношении Крыма и Донбасса, его акции в Москве стали получать согласования, которых прежде движение регулярно не могло добиться.
Совпадение? Возможно. Но слишком уж удобное.
Современной российской политической системе вовсе не обязательно превращать каждого радикала в чиновника с пропуском на Старую площадь. Куда практичнее оставить его именно радикалом — шумным, формально самостоятельным, иногда даже слегка фрондирующим. Такие персонажи полезны именно своей формальной непричастностью к государству.
Когда необходимо сказать что-нибудь такое, что официальному лицу произносить неудобно, всегда находится «общественность», а когда нужно устроить демонстративную акцию — появляются «активисты», а когда требуется повысить градус — на сцену выходят люди, которых завтра при необходимости можно объявить кучкой маргиналов, не имеющих никакого отношения к государству.
Словом, политический «презерватив»: контакт есть, следов формально нет.
Вместе с тем здесь главный вопрос даже не в том, кто наклеил плакаты. Главный вопрос — почему они появились именно сейчас.
Отношения Москвы и Баку переживают очевидно непростой период. Причем напряжение уже давно вышло за пределы дипломатических кабинетов и перебралось в российское медиапространство.
Всего 18 августа МИД Азербайджана вызывал российского посла и официально выражал протест в связи с провокационными, оскорбительными и угрожающими заявлениями против Азербайджана, его народа и руководства страны в российских СМИ. Баку отдельно указал на обсуждение вмешательства во внутренние дела Азербайджана и даже на звучавшие призывы к физическому насилию.
Проходит девять дней — и антиазербайджанская риторика материализуется уже не в телевизионной студии, а непосредственно возле дипломатического объекта Азербайджана в Москве. И после этого нам предлагают считать, что между общей информационной атмосферой и уличной провокацией вообще нет никакой связи? Слишком удобная версия.
Мы уже неоднократно обращали внимание на роль внутриполитического блока российской администрации и его куратора Сергея Кириенко в современной системе управления политическими и информационными процессами.
Кириенко — первый заместитель руководителя Администрации президента России. В его политическом контуре находятся структуры, занимающиеся внутренней политикой, общественными проектами и мониторингом социальных процессов. Российские источники также сообщали о расширении задач этого блока в сторону так называемого «внешнего контура».
Значит ли это, что существует бумага с подписью Кириенко: «Провести акцию у посольства Азербайджана»? Утверждать это как установленный факт без доказательств было бы несерьезно. Но в таких системах подобные бумаги обычно и не требуются.
Гораздо важнее политическая среда, в которой радикальные группы прекрасно понимают, кого сегодня разрешено — или даже желательно — атаковать.
Националистические объединения существуют в России не в вакууме. Государство располагает огромным административным, силовым и информационным аппаратом. Оно способно довольно быстро объяснить любому уличному движению пределы допустимого, когда считает это необходимым.
Поэтому возникает простой вопрос. Почему именно в момент обострения отношений с Азербайджаном нацболы совершенно беспрепятственно обнаруживают в себе «мощный антиазербайджанский патриотический порыв»? Почему объектом внезапного негодования становится именно та страна, против которой параллельно разгоняется агрессивная медиариторика? И почему все это выглядит настолько синхронно? Ответ каждый может дать самостоятельно.
Впрочем, для Азербайджана фамилии исполнителей имеют второстепенное значение. Есть Российская Федерация. Есть дипломатическое представительство Азербайджана на ее территории. Есть международные обязательства принимающего государства. Москва может сколько угодно рассказывать о «неизвестных активистах», «общественном возмущении» и «разнообразии» политических взглядов российских граждан.
Но безопасность дипломатических объектов обеспечивает не Партия Лимонова. Ее обеспечивает российское государство. Именно поэтому Баку совершенно правильно адресует свои вопросы не нацболам, а официальной Москве.
Потому что в России, где публичная политика давно существует в режиме почти тотального административного и силового контроля, крайне трудно поверить, что уличные радикалы способны беспрепятственно действовать у дипломатического объекта иностранного государства без того, чтобы власти как минимум знали об этом и сознательно не вмешивались. Поэтому здесь возникает уже не неприятная развилка. Либо российские власти действительно утрачивают контроль над собственной столицей. Либо происходящее их в данный момент вполне устраивает…
И неизвестно еще, какой из этих вариантов для Москвы выглядит хуже.
