Азербайджан проложил путь к серьезным геополитическим изменениям. Те, кто еще недавно говорил: «Карабах — это Армения, и точка», теперь вынуждены говорить обратное: «Карабах — это Азербайджан». Об этом заявил президент Азербайджана Ильхам Алиев, выступая на съезде партии «Ени Азербайджан».
По словам президента, признание Арменией территориальной целостности Азербайджана нельзя рассматривать просто как проявление доброй воли. Нынешняя реальность стала результатом конкретных политических процессов и событий, и в Баку считают принципиально важным не допускать искажения их причин и последовательности.
«Нельзя возлагать всю вину только на прежнее руководство Армении», — отметил Алиев, напомнив, что и нынешние армянские власти в свое время выступали с территориальными претензиями к Азербайджану, а их заявления неоднократно задевали достоинство азербайджанского народа.
Поэтому, подчеркнул президент, сегодня, когда некоторые зарубежные круги пытаются представить нынешнее руководство Армении исключительно как «голубя мира», в Баку вновь и вновь напоминают о предшествовавшей истории. В частности, об истории 2018–2020 годов, чтобы реальные события не подменялись удобными политическими интерпретациями.
При этом Алиев отдельно говорил о необходимости помнить и о более широком историческом опыте, который, по его словам, сформировал отношение азербайджанского общества к вопросам безопасности и доверия. «Наш народ столкнулся с неблагодарностью армян», — заявил президент, напомнив о том, что старшее поколение хорошо помнит прежние доброжелательные отношения и то, как свободно представители армянской общины говорили на азербайджанском языке и даже совершали намаз.
«И что в итоге? Как только они увидели, что мы немного пошатнулись, увидели, что мы оступились, нанесли удар в спину», — сказал Алиев.
По его словам, подобный опыт нельзя забывать. «Поэтому мы никогда не должны забывать об этом, должны быть бдительными и всегда, каждый день быть в десять раз сильнее их», — подчеркнул президент.
И это принципиально важная оговорка для нынешнего этапа. Потому что мирная риторика сама по себе еще не означает окончательного отказа от прежней логики. Если одна сторона считает закрытой страницу конфликта, а другая лишь вынужденно принимает сложившуюся реальность, вопрос заключается уже не только в том, что происходит сегодня, но и в том, каким видится будущее.
Не успели окончательно закрепиться новые реалии Южного Кавказа, еще только формируется система отношений, которая должна заменить десятилетия армяно-азербайджанского конфликта, а в армянском экспертном поле уже появился разговор о следующей войне. Показательно, что речь идет не просто о традиционной риторике радикальной оппозиции. Армянский аналитик Нерсес Копалян заявил о существовании в армянском обществе «подавленного гнева», который пока не может найти политического выхода. А дальше последовал уже вполне конкретный временной горизонт: через 15–20 лет, предполагает Копалян, когда в Азербайджане произойдут «политические изменения», этот накопленный национализм может вновь превратиться в политическое действие.
Именно тогда, по его логике, нынешняя реальность может оказаться пересмотрена. То есть речь фактически идет не о том, как сохранить мир, а о том, при каких обстоятельствах можно будет попытаться его пересмотреть. Подобные рассуждения появляются именно сейчас, когда Баку и Ереван после десятилетий конфликта приблизились к созданию новой региональной архитектуры. Тогда что именно некоторые армянские политические и экспертные круги называют миром — окончательное урегулирование и нормализацию отношений или всего лишь удобную паузу, необходимую для смены обстоятельств?
Скажем так, реваншизм, отложенный на 15 лет, все равно остается реваншизмом. В словах Копаляна гораздо примечательнее даже не сам прогноз на много лет вперед, а заложенная в него разрушительная логика. Если есть намерение превратить сегодняшнее положение во временную меру, а некие эфемерные изменения в Азербайджане — в эдакое окно возможностей для возвращения к политике национального реванша, то для чего заключать мир?
Да будет известно жаждущим отмщения армянам, что мир азербайджанской стороне нужен меньше, чем армянской.
Мирный договор имеет смысл только тогда, когда стороны признают, что эта страница закрыта окончательно, а не до следующего удобного момента. В подписанном в Вашингтоне соглашении прямо зафиксировано обязательство сторон признавать суверенитет и территориальную целостность друг друга, не иметь территориальных претензий и не предпринимать действий, направленных на нарушение территориальной целостности другой стороны. Если же спустя несколько лет кто-то собирается объяснять следующему поколению, что территориальный вопрос просто «заморожен» до тех пор, пока в соседней стране не изменится политическая ситуация, это уже совершенно другая модель. И это не мир как новая реальность. А новая реальность на земле не должна будоражить армянские умы, поскольку она сложилась в силу ряда обстоятельств в пользу Баку. И эти обстоятельства не развернутся в сторону Еревана ни завтра, ни через 20 лет, ни через сто.
Мир не должен выглядеть как перемирие с отложенным продолжением конфликта. Именно поэтому подобные заявления нельзя списывать исключительно на эмоциональность отдельного аналитика. Даже если Копалян говорит от собственного имени, сама постановка вопроса заслуживает внимания, поскольку она показывает, что часть армянского общественного дискурса по-прежнему рассматривает отношения с Азербайджаном через категорию исторического противостояния, а не через категорию межгосударственного соседства.
Армянские реваншисты считают время своим союзником. Но подобный расчет игнорирует главное — за следующие 15–20 лет измениться может не только политика Азербайджана, а сама структура региона. Сегодня Южный Кавказ уже не тот, каким он был до 2020 года. После Второй карабахской войны и событий сентября 2023 года изменились военные, транспортные, политические и экономические реалии. Азербайджан получил контроль над всей своей международно признанной территорией, а Армения получила возможность перейти от многолетнего конфликта к региональной интеграции. После договоренностей в августе 2025 года армянское руководство уже говорит о необходимости институционализировать мир. В августе Никол Пашинян прямо заявил, что задача его правительства — сохранить и укрепить установленный мир, а в новой конституции, по его словам, не должно быть ссылки на Декларацию независимости 1990 года, поскольку это означало бы продолжение карабахского движения и возвращение к логике конфликта.
Трансформация заключается в том, что армянское государство и значительная часть его политического класса исходят из того, что нынешняя система координат наметилась иная. Сам Пашинян сегодня признает, что его прежняя формула «Карабах — это Армения, и точка» относилась к логике карабахского движения, от которой нынешняя армянская власть намерена отказаться.
В то время, когда на официальном уровне армянское государство пытается закрыть старую политическую страницу, часть так называемого экспертного сообщества все же пытается оставить для нее закладку.
Что касается гнева, который, по словам Копаляна, подавлен, то ничего сегодня подавлять не пришлось бы, если бы несколько десятков лет назад армяне не пошли на военное и политическое преступление международного порядка, когда решили, что можно прийти на чужую землю, захватить территории, устроить карательные меры в отношении азербайджанцев, удерживать эти земли, вооружать незаконную армию, создавать преступное образование с «президентами» и «министрами».
Если Баку инициировал мир, к великому счастью армян, это еще не означает, что в Азербайджане забыли о цене этого мира, которую пришлось заплатить. А если армянам скучно и они решили развлекаться разговорами о реванше, то пусть расширяют просторы Ераблура.
После военной победы Азербайджан продемонстрировал готовность остановиться там, где это диктовали стратегические интересы. Ильхам Алиев прямо заявил об этом: если бы Баку руководствовался эмоциями, «третью Арку Победы» сегодня можно было бы увидеть уже в центре Иревана. Это важный сигнал тем, кто рассчитывает когда-нибудь пересмотреть нынешнюю реальность. Азербайджан способен действовать жестко, но предпочитает решать свои задачи не эмоциями, а расчетом. И воспринимать эту сдержанность как слабость — серьезная ошибка.
Южный Кавказ уже проходил через ситуацию, когда территориальный конфликт не решался, а откладывался. И во что он вылился, известно всем. Иными словами, почти тридцать лет так называемые политические элиты могли считать сложившийся статус-кво устойчивым. Но он таковым не оказался. Поэтому идея о том, что нынешний порядок можно снова оставить «до лучших времен», является весьма рискованной прежде всего для самой Армении, потому что, если одна сторона заранее планирует пересмотр договоренностей, другая закономерно будет учитывать этот риск в своей политике безопасности.
Азербайджан же исходит из принципа, который с точки зрения своей безопасности считает базовым. То есть никакой новой войны не должно быть, но для этого не должно оставаться юридических и политических оснований для ее подготовки. Именно этим Баку объясняет свое требование изменить положения армянской конституции. Позиция Баку четкая и ясная. Ереван должен понимать, что внутренний юридический документ, содержащий потенциально конфликтную формулу, неизбежно становится предметом озабоченности соседней страны.
В 2025 году Азербайджан потратил на оборону около $4,9 млрд, тогда как Армения — около $1,6 млрд. То есть в абсолютных цифрах военные расходы Азербайджана были примерно втрое выше. При этом обе страны направляли на оборону сопоставимую долю ВВП: около 6,5% у Азербайджана и 6,1% у Армении. Это ни в коем случае не прогноз будущего баланса сил, но вполне конкретная иллюстрация сегодняшнего соотношения ресурсов. Кроме того, Азербайджан располагает значительно более крупной экономической базой, энергетическими ресурсами, развитой транспортной инфраструктурой и более широкими региональными связями.
Поэтому строить стратегию на предположении, что через два десятилетия сосед автоматически окажется слабее, — весьма сомнительный расчет.
И главное, что надо помнить, — это то, что мир дает Армении гораздо больше, чем реванш. Армяне должны отбросить эмоциональную сторону вопроса, ведь нынешняя ситуация открывает перед ними возможности, которых не было в период конфликта: открытие транспортных маршрутов, рост торговли, доступ к региональным инфраструктурным проектам, снижение военных рисков против возвращения к гонке вооружений, новых экономических ограничений и очередного витка конфликта.
А если речь действительно идет о мире, то считать нужно не годы до реванша, а километры новых дорог, объемы торговли, инвестиции и количество поколений, которые смогут вырасти без войны.
