В выступлении Ильхама Алиева на VIII съезде Партии «Ени Азербайджан» есть фраза, которая, на первый взгляд, звучит как обычная констатация: Азербайджан сегодня живет в условиях мира, безопасности и спокойствия. Но в действительности речь идет о гораздо более широкой политической формуле.
Президент предлагает смотреть на безопасность не как на естественное состояние государства, а как на редкий ресурс.
Еще недавно международный порядок строился на другой презумпции. Считалось, что после окончания холодной войны конфликт постепенно вытесняется на периферию мировой политики, экономическая взаимозависимость делает крупные противостояния слишком дорогими, а международные институты способны хотя бы ограничивать применение силы. Сегодня эта конструкция работает все хуже или же, будем откровенны, не работает вообще.
В своей речи Алиев прямо говорит о мире, где войны множатся, международное право больше не может быть универсальным ограничителем, а государства вновь вынуждены прежде всего рассчитывать на собственную силу. Именно в этом контексте следует читать его тезис о том, что безопасность Азербайджана является «большим достоянием».
Здесь проходит важная граница между прежней и нынешней политической философией Баку. Если раньше безопасность можно было воспринимать как условие развития, то теперь она становится самостоятельным результатом государственной политики. И более того — предварительным условием всего остального. В той же речи Алиев связывает военные расходы почти в 9 млрд манатов с простой логикой: если государство неспособно себя защитить, все остальные проекты теряют смысл.
Это уже не просто разговор об армии. Речь идет о государстве, которое рассматривает суверенитет как способность самостоятельно определять пределы допустимого внешнего воздействия.
Отсюда и наиболее жесткая часть выступления: «на один удар» Азербайджан отвечает двумя, пятью или десятью. Эта формула важна не своей эмоциональностью. Ее политический смысл в другом: Баку публично декларирует отказ от стратегии пассивного сдерживания.
Если посмотреть на недавнюю историю, то можно убедиться в том, что президент прав: Баку умело противостоял давлению Парижа, Москвы и, во времена администрации Байдена, — Вашингтона. В классической дипломатии малое или среднее государство обычно старается минимизировать конфликт с более крупными центрами силы. Оно осторожно отвечает на давление, избегает резкой эскалации и оставляет пространство для компромисса.
Алиев описывает иную модель. Цена давления на Азербайджан должна быть выше потенциальной выгоды от самого давления. Именно поэтому ответ, согласно заявленной логике, должен быть не симметричным, а заведомо более болезненным. Причем речь идет не только о военной угрозе. Алиев специально ставит физические и идеологические риски почти в один ряд. В своей доктринальной речи президент говорит об интернете, кибератаках, искусственном интеллекте, образовании и патриотизме как элементах идеологической безопасности.
Это важная деталь.
Современный суверенитет давно перестал заканчиваться на государственной границе. Можно контролировать территорию, но не контролировать информационное пространство. Можно иметь сильную армию, но оставаться уязвимым для внешнего политического влияния, технологической зависимости или кампаний, способных менять общественные настроения.
Поэтому в представлении, которое формулирует Алиев, государство должно защищать не только землю, но и собственную политическую субъектность. При этом наиболее спорным тезисом выступления является утверждение, что внутри страны рисков нет вообще и все угрозы формируются исключительно за пределами границ.
Как политическая декларация эта мысль понятна: она подчеркивает внутреннюю устойчивость государства и переносит главный источник опасности во внешнюю среду. Но с аналитической точки зрения абсолютное разделение внутренних и внешних рисков в XXI веке становится все менее возможным. Внешнее давление почти всегда ищет внутренние точки входа, а внутренняя устойчивость зависит не только от способности блокировать такое давление, но и от качества институтов, образования, экономики и доверия внутри общества.
Интересно, что Алиев подтверждает эту взаимосвязь: главным средством против идеологических угроз он называет именно образование и общественную устойчивость.
И здесь появляется еще один важный слой выступления.
После восстановления территориальной целостности Азербайджан постепенно переходит от политики возвращения утраченного к политике сохранения достигнутого, а это разные исторические задачи. На протяжении десятилетий центральным вопросом азербайджанского государства был Карабах. Он определял военное строительство, дипломатию, значительную часть национальной политической идентичности. После изменения ситуации государству требуется новая долгосрочная логика. И такой логикой становится защищенный суверенитет.
Не просто независимость как юридический статус, а независимость как ежедневная способность не позволять внешним центрам силы навязывать нашей стране политический курс, модель поведения или систему внутренних ориентиров.
Отсюда и показательно резкая фраза Алиева: «не совал свой нос в наш образ жизни и не указывал нам путь». Она звучит почти по-бытовому, но за ней скрывается принцип, который становится все более заметным в мировой политике. Многие государства сегодня готовы сотрудничать с крупными державами и принимать их покровительство. Они хотят рынков, технологий, инвестиций и военного сотрудничества и одновременно готовы превращать партнерство в политическую опеку.
Для Азербайджана эта формула абсолютно неприемлема. География страны практически вынуждает ее вести многовекторную политику. Рядом Россия и Иран, через Каспий — Центральная Азия, рядом Турция, а экономические и политические связи уходят далеко за пределы региона.
В такой конфигурации ставка на одного партнера автоматически увеличивала бы зависимость от него. Поэтому смысл нынешней политики можно свести к довольно простой формуле: сотрудничать со многими, не зависеть ни от кого. И именно поэтому, чем самостоятельнее стал Баку, тем больше внешнего сопротивления он ожидает. Алиев прямо говорит: по мере усиления Азербайджана давление будет возрастать. Это, возможно, центральная мысль всего фрагмента.
Теперь главное — сохранить достигнутое. И вполне можно предположить, что спустя время Азербайджан сам сможет взять на себя роль покровителя того или иного государства. Сегодня это может звучать почти как фантастика. Но еще сравнительно недавно мало кто мог представить, что Азербайджан превратится в среднюю державу.
