Решение Баку окончательно разорвать контакты с Европейским парламентом стало не эмоциональным шагом и не ситуативной реакцией, а логическим завершением длительного процесса деградации политического диалога, в котором европейская институциональная риторика все больше и дальше отрывалась от реальности.
На фоне последовательных и предельно четких требований Азербайджана прекратить предвзятые обвинения и отказаться от откровенно антиазербайджанской линии в Брюсселе предпочли продолжить курс политического давления. В итоге Баку перешел к практике разрыва: официально прекращены все контакты с Европарламентом, приостановлено участие в механизмах парламентского сотрудничества, включая Комитет ЕС–Азербайджан. Запущена процедура выхода Милли Меджлиса из структуры «Евронест», а делегация Азербайджана временно не участвует в ее работе. Параллельно последовал и жесткий дипломатический ответ.
Министерство иностранных дел Азербайджана вызвало посла Европейского союза в Баку и вручило ему официальную ноту протеста. В заявлении МИД подчеркнуто, что Баку «решительно осуждает предвзятые и необоснованные положения» резолюции Европарламента от 30 апреля, которые искажают реальность и противоречат базовым принципам международного права.
Официальный Баку акцентировал, что подобные документы нарушают принцип уважения суверенитета и территориальной целостности; представляют собой вмешательство во внутренние дела страны; подрывают усилия по нормализации и устойчивому миру в регионе. При этом особо подчеркивается, что утверждения Европарламента, включая политизированные интерпретации послевоенной ситуации, являются полностью необоснованными и не имеют под собой ни юридической, ни фактической базы.
Таким образом, дипломатическая линия Баку была переведена из плоскости предупреждений в плоскость прямого политического сигнала о том, что дальнейшее продвижение ангажированных резолюций будет иметь институциональные последствия.
Надо сказать, что этот шаг не возник внезапно. Азербайджан уже давно фактически свернул взаимодействие как с Европарламентом, так и с ПАСЕ. Однако, как подчеркивается в Баку, предвзятая политика не только не прекратилась, но приобрела системный характер, что и привело к окончательному оформлению разрыва. Эту линию в предельно четкой форме еще ранее обозначил президент Азербайджана Ильхам Алиев в интервью Euronews в январе текущего года. Он заявил: «Международные отношения сегодня вступают в новую эру. В эту эру ситуацию регулирует не верховенство закона, а правило силы».
Показательно, что данный тезис фактически фиксирует фундаментальный сдвиг мировой системы порядка, в которой институты теряют монополию на интерпретацию норм и правил.
В том же интервью президент подчеркнул: «Каждая страна должна адаптировать свою стратегию к своему потенциалу… Азербайджан именно этого добился». Кроме того, глава государства отдельно отметил реальность постконфликтного периода: «Мы живем в условиях мира всего пять-шесть месяцев. Мы учимся этому».
Именно на этом фоне становится очевидно, почему внешние попытки давления через резолюции и политические декларации в Баку воспринимаются не как «ценностная политика», а как фактор вмешательства.
Отдельно следует отметить устойчивую линию критики Европарламента со стороны Азербайджана. Дело в том, что после Второй Карабахской войны было принято более десяти резолюций, каждая из которых под разными предлогами — от «культурного наследия» до COP29 и «прав человека» — воспроизводила один и тот же политический нарратив давления.
В этой связи президент Алиев прямо указал, что Европарламент «ставит себя в очень неудобное положение, обвиняя Азербайджан в том, чего он не совершал».
На этом фоне все более очевидным становится вопрос о природе самого Европарламента и его реальной политической роли.
Скандалы уровня «Катаргейт», обвинения в лоббировании интересов Huawei, обсуждение влияния внешних акторов и устойчивые подозрения в работе различных лоббистских групп, включая армянское лобби, формируют устойчивое восприятие института как площадки, где политические решения все чаще пересекаются с интересами, далекими от заявленных ценностей.
Кроме того, Европейский парламент все чаще воспринимается как политическая площадка, где под лозунгами «ценностей» проявляется избирательный подход и элементы исламофобской риторики в отношении стран вне западного блока.
В Баку отмечают, что подобная предвзятость носит не случайный, а системный характер и проявляется через регулярные односторонние резолюции и игнорирование контекста. На этом фоне усиливаются вопросы к прозрачности самого института, что формирует восприятие Европарламента как структуры, где политическая ангажированность и кулуарные договоренности нередко преобладают над заявленными принципами демократии и равноправия. При этом сам Европарламент не обладает полноценной законодательной инициативой, но активно производит политические резолюции, претендующие на нормативный вес. На фоне значительных расходов и слабого контроля за финансовыми потоками внутри структуры это усиливает вопросы к ее институциональной чистоплотности.
В итоге складывается парадокс, который заключается в том, что структура с ограниченными полномочиями, но с громкими политическими заявлениями, все чаще действует не как площадка диалога, а как инструмент политического давления.
Азербайджан же в сложившихся условиях зафиксировал свой выбор в пользу суверенной внешней политики, политического реализма и отказа от участия в форматах, где диалог искусно подменяется предвзятостью. Таким образом, логика происходящего одной линией легко укладывается в слова азербайджанского президента о том, что мир изменился, и в нем устойчивость определяется не декларациями, а способностью государства действовать самостоятельно и последовательно, вне давления и навязанных искаженных интерпретаций.
