Издание Minval Politika уже неоднократно обращало внимание на экологические проблемы Армении, связанные с разработкой месторождения Амулсар, состоянием озера Севан и загрязнением реки Охчучай. Каждый из этих сюжетов по-своему показывает, как решения внутри одной страны могут оборачиваться последствиями, выходящими за пределы ее границ. Теперь в центре внимания — еще один фактор региональной экологической безопасности, потенциальные риски которого несопоставимы по масштабу с большинством привычных экологических проблем.
Речь о Мецаморской атомной электростанции — объекте, состояние которого давно вызывает вопросы в контексте возраста оборудования, сейсмических рисков и планов дальнейшей эксплуатации. Здесь речь идет уже не о локальном загрязнении воды или деградации лесов, а о потенциальных последствиях крупной техногенной аварии, которые в случае серьезного инцидента могут затронуть весь Южный Кавказ.
И этот экологический эпизод, как и предыдущие, о которых мы напоминали, тоже всплывает в контексте COP17.
Второй энергоблок Мецаморской АЭС был введен в эксплуатацию в 1980 году. После разрушительного спитакского землетрясения 1988 года станцию остановили, однако в 1995 году один из энергоблоков вновь запустили. С тех пор Мецамор остается важнейшим источником электроэнергии для Армении. Именно зависимость от станции во многом объясняет стремление Еревана продлить ее работу. Но энергетическая необходимость никак не исключает гарантий безопасности.
В феврале 2026 года премьер-министр Никол Пашинян заявил, что Армения продлевает эксплуатацию станции до 2036 года и рассматривает возможность дополнительного продления еще на десять лет — до 2046-го. Таким образом, энергоблок, построенный в советское время, может продолжить работу спустя более шести десятилетий после ввода в эксплуатацию. При этом вопрос о строительстве новой АЭС остается предметом обсуждений с потенциальными международными партнерами.
Получается, что в Ереване планируют сначала продлить ресурс действующей станции, а потом решить, какой будет следующая. Пока же армяне намерены лишь где-то очень глубоко рассчитывать на модернизацию. Поскольку речь идет не о каком-то обычном виде инфраструктуры, а о ядерной энергетике, тут следует учитывать не только прагматизм, но и строгие обоснования, ведь цена ошибки может измеряться не только финансовыми потерями.
Армянская сторона утверждает, что на станции проводятся проверки и мероприятия по повышению безопасности. В частности, в 2021 году после масштабных ремонтных работ энергоблок вернулся в эксплуатацию, а в декабре 2024 года был заключен новый контракт на модернизацию стоимостью 65 миллионов долларов, связанную с продлением срока службы до 2036 года.
Только вот продление срока эксплуатации старого реактора не сделает его новым. И этого не скрыть в официальных заявлениях и в словах о модернизации. Армении придется постоянно доказывать, что оборудование, конструкции и системы безопасности сохраняют требуемую надежность, несмотря на возраст и накопленный износ. А международные оценки подтверждают, что такая работа не может считаться завершенной раз и навсегда.
По данным Всемирной ядерной ассоциации, миссия МАГАТЭ SALTO, завершившая работу в октябре 2025 года, подчеркнула необходимость обновления программ контроля технического состояния оборудования в рамках дальнейшего продления срока эксплуатации.
Если международные специалисты требуют, значит, соответствующие вопросы должны оставаться в центре внимания и при обсуждении дальнейшего продления срока службы.
Особую остроту проблеме придает география. Мецамор расположен в сейсмически активной части Южного Кавказа. Конечно, сам по себе возраст станции или ее расположение в сейсмическом регионе не доказывают неизбежность аварии, но именно сочетание этих обстоятельств требует максимально строгого контроля, прозрачности и готовности к чрезвычайным ситуациям. В атомной энергетике надежность должна подтверждаться техническими оценками, проверками и выполнением рекомендаций.
Азербайджан неоднократно поднимал в МАГАТЭ вопрос о рисках, связанных с эксплуатацией Мецаморской АЭС, указывая на возраст станции, ее расположение и возможный трансграничный характер последствий серьезной аварии. Если авария на объекте способна повлиять на соседние государства, обсуждение его безопасности не может считаться исключительно двусторонним. Радиоактивные частицы совсем не уважают государственные границы. Так что проявления от них какой-то дипломатической деликатности ожидать не стоит.
Допустим, что вероятность тяжелой аварии оценивается как низкая. Но соседи должны иметь доступ к информации о происшествии, понимать возможные сценарии распространения загрязнения и располагать механизмами координации действий. Это элементарная логика управления рисками. Именно поэтому Мецамор, наряду с трансграничными реками, горнодобывающей промышленностью, водным дефицитом и состоянием природных экосистем, следует рассматривать как часть общей системы экологической безопасности Южного Кавказа.
COP17 посвящен биоразнообразию, но экологическая безопасность региона гораздо шире перечня охраняемых видов. Она включает способность государств предотвращать техногенные катастрофы, обеспечивать прозрачность, своевременно обмениваться информацией и совместно реагировать на трансграничные угрозы.
Армения не вправе считать это исключительно внутренним делом, если возможные последствия затрагивают соседей. Мецамор — не тот случай, когда достаточно заверить всех в надежности старого реактора и попросить больше не задавать вопросов.
