В мире информационных войн давно существует универсальный рецепт «хорошей» истории. Достаточно взять сложный конфликт, удалить из него половину предыстории, оставить несколько ярких кадров, приправить эмоциональными определениями – и вуаля. Перед нами уже почти сказка, в которой есть жертва, злодей и даже удобная мораль. Но проблемы тоже никто не отменял, поскольку не все привыкли верить небылицам. И тогда реальность отказывается следовать написанному сценарию: у нее появляются неудобные документы, забытые факты, противоречивые обстоятельства и персонажи, которых никак не удается аккуратно разделить на хороших и плохих. В такие моменты спешно приходится принимать решения: либо переписывать сценарий, либо делать вид, что лишних страниц просто не существует.
Чаще всего журналистика рискует превратиться в нечто очень похожее на производство мифов, когда вместо пера и чернил используются заголовки, фотографии и многократное повторение одной и той же версии.
Уместным будет сказать, что в некоторых западных медиа для Азербайджана давно написана роль, а факты под нее подбираются уже после. Ну а что? В редакциях уже существует универсальный сценарий про Азербайджан, в котором он определяется как злодей. Затем подбирается событие, а дальше — слова «агрессия», «репрессии», «этнические чистки», «блокада», «авторитаризм». И только потом начинается поиск фактов, а если те не находятся, либо не укладываются в сценарий, — тем хуже для фактов.
Последний эпизод антиазербайджанской кампании — история с пожаром возле села Низами Геранбойского района. Размещенная в Польше платформа NEXTA представила инцидент в политическом контексте. Агентство развития медиа Азербайджана назвало публикацию субъективной и вводящей общественность в заблуждение, заявив, что происходящее является частью гибридной информационной кампании против страны.
Пожар еще не успел толком догореть, а геополитический костер уже разожгли. Привыкать поздно, как говорится, потому как это далеко не первый подобный случай. Самый показательный пример — Карабах. В западном медиапространстве после событий 2023 года Азербайджан часто оказывается в центре повествования как сторона, применившая силу против армянского населения.
Добровольный исход армян из Карабаха был представлен как гуманитарная катастрофа с агрессивными действиями со стороны Азербайджана в отношении «угнетенных». При этом цифра «изгнанных» армян росла в геометрической прогрессии.
Но ведь история не началась в сентябре 2023 года. До этого были почти три десятилетия конфликта, война, оккупация территорий Азербайджана и сотни тысяч азербайджанцев, ставших вынужденными переселенцами. И самое неудобное для красивого сценария — четыре резолюции Совета безопасности ООН. Это уже почти магия из «Гарри Поттера»: «Обливиэйт!» — и неудобный контекст исчез.
Еще один устойчивый прием — политизация практически любого события. MEDİA прямо указывает, что попытки подобного рода предпринимаются даже в отношении незначительных бытовых проблем. И это действительно важная деталь. Потому что информационная атака необязательно выглядит как откровенный фейк.
Произошел пожар — факт. Кто-то предположил политическую связь, что стало «версией» событий. Но если версию многократно повторить, для массового читателя она постепенно превращается в факт. Так и рождаются информационные «кирпичи», из которых потом строится целая крепость.
К слову, Европа действительно рассматривает Азербайджан как важного энергетического партнера. Урсула фон дер Ляйен и другие высокие представители европейского сообщества называли страну надежным энергетическим партнером ЕС. То есть днем Баку может быть «авторитарной угрозой», а вечером — вполне полезным поставщиком энергии. Как, однако, удивительно многозадачна геополитика…
Когда речь идет об Азербайджане, западные медиаресурсы способны внимательно разбирать практически каждое решение властей, действия силовых структур, работу оппозиции и состояние медиа. Но когда аналогичные вопросы возникают в Армении, тональность и интенсивность международного внимания далеко не всегда сопоставимы.
Сегодня это особенно бросается в глаза на фоне устранения в Армении политических конкурентов в лице Кочаряна и Саргсяна, арестов священнослужителей, давления на журналистов и других подобных фактов, которые являются показателями репрессивных методов управления. Но почему к одним государствам применяется презумпция подозрительности, а в отношении других политические процессы гораздо реже превращаются в многосерийные международные расследования?
Есть еще пример Грузии. После парламентских выборов 2024 года западные правительства и медиаресурсы активно обсуждали нарушения, протесты и давление на оппозицию. Reuters сообщал о требованиях Запада расследовать нарушения на выборах, а европейские и американские представители резко критиковали действия грузинских властей. И здесь все совершенно логично, что, если есть основания говорить о нарушениях, о них необходимо говорить. Но получается, что один и тот же принцип не работает одинаково для всех. У демократии не должно быть геополитической прописки…
Есть и еще один прекрасный инструмент объяснения всего происходящего — так называемая икорная дипломатия.
Азербайджан сотрудничает с европейскими государствами? Наверняка влияние.
Европейские политики встречаются с Баку? Наверняка лоббизм.
Заключаются энергетические соглашения? Ну конечно, опять «икра».
Вырисовывается своеобразная картина с претензией на логику: если Азербайджан критикуют — это демократия; если Азербайджан хвалят — это влияние; если с Азербайджаном сотрудничают — это икорная дипломатия. А если Азербайджан просто делает то, что считает отвечающим его национальным интересам? Тут, видимо, требуется отдельная статья.
Проблема такой информационной политики в конечном счете даже не в Азербайджане. Она бьет по тем, кто ее использует, потому что журналистика, которая слишком часто выбирает удобный вывод раньше фактов, постепенно теряет главное — доверие. Нельзя рассказывать читателю одну и ту же сказку, где одни всегда хорошие, другие — всегда плохие, а затем удивляться, почему читатель начинает искать первоисточники самостоятельно.
Тем более что Азербайджан давно сделал свои выводы. Баку проводит независимую внешнюю политику, исходя из собственных национальных интересов. И именно поэтому информационные кампании не способны заставить страну отказаться от курса на нормализацию отношений с соседями, укрепление региональной стабильности и продвижение мирного процесса.
Но западный антиазербайджанский сценарий уже слишком хорошо знаком. И вообще Кавказ — это не мультфильм, где один персонаж обязан быть злым просто потому, что так нарисовали в первой серии. А роль Бармалея, судя по всему, Баку получает, минуя кастинг.
