Президент США Дональд Трамп заявил, что Иран ведет себя «невероятно двулично» на переговорах с Вашингтоном. Это стало очередным проявлением его растущего раздражения и неспособности понять логику иранского руководства.
Трамп всегда считал себя мастером переговоров, однако именно Иран оказался одним из самых сложных его оппонентов.
«Все, что они делают, — это выводят меня из себя», — признался президент журналистам.
Раздражение усиливается из-за переговоров по Ормузскому проливу. Хотя в администрации считают, что соглашение близко, Тегеран продолжает требовать плату за проход судов — условие, которое Вашингтон отвергает. Затянувшийся кризис поддерживает нестабильность нефтяных цен, что бьет по американским потребителям и мировой экономике.
Впрочем, Трамп далеко не первый президент США, которому не удалось разобраться в политической системе Исламской Республики. После революции 1979 года почти все американские лидеры пытались понять устройство иранской власти и терпели неудачу. Исключением считается Барак Обама, который после почти двух лет переговоров заключил ядерную сделку 2015 года.
По мнению бывшего аналитика ЦРУ Кеннета Поллака, именно Трамп хуже своих предшественников понимал иранское руководство.
«Он сильнее других хотел заключить сделку и одновременно активнее всех применял силу. Но ни то, ни другое не принесло результата», — считает эксперт.
После начала войны, открывшейся авиаударом 28 февраля, в результате которого погиб верховный лидер Ирана Али Хаменеи, Трамп призвал иранцев свергнуть существующую власть и пообещал выбрать нового лидера страны. Однако массового восстания не произошло.
Напротив, режим укрепился. Уже в марте верховным лидером стал сын Али Хаменеи — Моджтаба Хаменеи, которого американская разведка считает еще более жестким политиком. Он проигнорировал заявления Трампа о неприемлемости своей кандидатуры и отказался от предложенной личной встречи.
Несмотря на это, Трамп продолжал надеяться на сделку, заявляя, что Иран может стать «нормальной страной», если изменит курс.
Тегеран готов обсуждать Ормузский пролив и ядерную программу, но отвергает большинство ключевых требований США. При этом сама политическая система Исламской Республики основана на противостоянии с Вашингтоном, поэтому интерес к полноценному примирению практически отсутствует.
За время кризиса Трамп неоднократно менял оценки иранских лидеров, называя их то «безумцами», то «разумными людьми», то «очень умными», то снова «абсолютно сумасшедшими».
Эксперты считают, что Вашингтон десятилетиями недооценивал идеологическую устойчивость иранского режима. По словам Сюзанн Малони из Института Брукингса, ни один американский чиновник никогда не встречался с верховными лидерами Ирана, а война лишь усилила влияние религиозного и военного руководства.
История отношений двух стран подтверждает эту закономерность. В 1980 году Джимми Картер считал, что договорился об освобождении американских заложников, однако аятолла Хомейни неожиданно отверг соглашение. Позже попытка Рональда Рейгана наладить связи через предполагаемых «умеренных» закончилась скандалом «Иран-контрас». При Билле Клинтоне реальный шанс на сближение появился после прихода к власти реформатора Мохаммада Хатами, однако верховный лидер Али Хаменеи заблокировал диалог.
Самым успешным дипломатическим достижением остается ядерная сделка Обамы 2015 года с президентом Хасаном Роухани. Но уже в 2018 году Трамп вышел из соглашения и восстановил жесткие санкции. В ответ Иран ускорил свою ядерную программу, что в конечном итоге привело к новой войне.
По словам бывшего дипломата Денниса Росса, Тегеран по-прежнему лучше понимает американскую сторону, чем Вашингтон — Иран.
«Они воспринимают нашу спешку как источник собственного преимущества. Мы всегда торопимся завершить переговоры, а они считают, что время работает в их пользу», — заключил Росс.
