На фоне обострения конфликта вокруг Ирана и нарастающей напряжённости на Ближнем Востоке усиливается внимание к международным механизмам урегулирования кризисов.
Одной из таких идей остаётся политическая инициатива «Совет мира», предложенный как альтернативный формат управления конфликтами. О том, насколько этот проект жизнеспособен в условиях реальных боевых действий и может ли он сыграть роль в более широком региональном кризисе, Minval Politika поговорил с доктором юридических наук, доцентом, старшим преподавателем Гётеборгского университета (Швеция) Камалом Макили-Алиевым.
По словам эксперта, на фоне эскалации вокруг Ирана инициатива не только не теряет актуальности, но, напротив, приобретает дополнительное значение: «Я думаю, что Совет мира на фоне эскалации конфликта вокруг Ирана не теряет смысл, а даже наоборот обретает большую актуальность. Потому что Совет мира изначально задумывался как механизм управления и урегулирования конфликтов при ведущей роли Соединённых Штатов. Он задумывался как способ США направить, скажем так, свои силы на создание неконфликтной ситуации или бесконфликтной ситуации в мире с точки зрения США, перспективы США и их лидирующей роли как самой сильной страны мира. Это в противовес коллективному принятию решений Организации объединённых наций».
Эксперт подчёркивает, что именно текущая эскалация может сделать подобный формат востребованным — но уже после завершения активной фазы противостояния.
«На этом фоне именно менеджмент конфликтов и тех конфликтов, которые важны и интересны для США, он является как раз способствующим тому, что инициатива Совета мира, возможно, пригодится после завершения военных действий вокруг Ирана», — считает политолог.
Изначально данная инициатива рассматривалась в контексте конфликта в Газе, однако, как считает Макили-Алиев, она может быть применима и к более широкому региональному кризису.
«Если говорить о том, что контекст формировался вокруг Газы, то есть это было связано с менеджментом конфликта вокруг Газы и вопросами по контролю постконфликтной обстановки, то надо сказать, что и Газа, и Иран — конфликты важные для США. Они, во-первых, объединены в определённом смысле, потому что в обоих случаях участвуют одни и те же акторы, просто разные театры действий. Данные конфликты, думаю, важны для США и именно для нынешней администрации, поэтому вопрос Совета мира в постконфликтной ситуации актуализируется», — уверен собеседник.
В то же время эксперт скептически оценивает возможность использования Совета мира как площадки для прямого диалога между противоборствующими сторонами — такими как Иран, Израиль и США: «Вот именно этот фокус на постконфликтной ситуации не позволяет Совету мира выступать площадкой для диалога, потому что это не площадка для того, чтобы вести переговоры, а совет по регулированию или менеджменту конфликтов и приведению конфликтов в постконфликтную стадию. Поэтому данная инициатива в принципе не та платформа, на которой Израиль и США, — с одной стороны, Иран — с другой, могли бы говорить и договариваться».
Отдельное внимание Макили-Алиев уделил фактору США и роли личности Дональда Трампа, которые, по его мнению, существенно влияют на уровень доверия к инициативе.
«Фактор и США, и личности Трампа, естественно, ограничивает доверие к этой инициативе со стороны других стран — стран, в первую очередь, противопоставленных США, стратегических конкурентов США, стран, с которыми у США есть проблемы в отношениях и так далее. Также он ограничивается сроком полномочий президента Трампа, потому что неизвестно, сможет ли Трамп достаточно развить эту инициативу для того, чтобы она имела своё стратегическое продолжение и после этой администрации», — отметил политолог.
Эксперт считает, что говорить о перспективах инициативы пока преждевременно.
«Конечно, мы не можем сейчас что-либо утверждать относительно того, актуализируется совет в будущем, либо нет, или будет просто мертворождённым форматом. Сейчас по этому поводу сказать что-то очень сложно. Всё будет зависеть от того, как будет протекать и как завершится конфликт между Израилем и США, с одной стороны, и Ираном — с другой», — резюмировал Макили-Алиев.
