Переговоры между США и Ираном продолжают оставаться в центре глобального внимания на фоне утечек о возможных параметрах частичной сделки и осторожных ожиданий смягчения санкционного режима. При этом часть экспертного сообщества предупреждает о том, что даже при оптимистичном сценарии речь может идти лишь о временной деэскалации, а не о полноценной нормализации отношений.
Итак, ключевой вопрос остается прежним — способен ли Вашингтон заставить Тегеран отказаться от статуса «ядерного порога», и где проходит граница между компромиссом и стратегическим риском для всего Ближнего Востока. О перспективах переговорного процесса, позиции Израиля и возможных геополитических последствиях Minval Politika рассказал политический аналитик, востоковед, главный редактор сайта и Telegram-канала Orientall Express Михаил Бородкин.
— Насколько близки США и Иран к реальной полноценной сделке, а не к очередному временному дипломатическому компромиссу? Какими вам в целом видятся отношения Вашингтона и Тегерана после возможного соглашения — может ли речь идти хотя бы о частичной нормализации или конфронтация просто перейдет в менее острую фазу?
— Мне представляется, что позиции сторон даже по ядерной программе, всего лишь одному из нескольких спорных пунктов, остаются слишком далеки друг от друга. Если одна из сторон не пойдет на большой компромисс для себя, к примеру, если Иран не согласится вывезти все запасы урана в другую страну и допустить инспекторов на абсолютно все объекты, или если США не согласятся на немедленное снятие всех санкций, то сделка маловероятна.
Готовности к таким компромиссам я пока не вижу, так что, скорее всего, это лишь временный компромисс. На какое-то время конфронтация перейдет в менее острую фазу, но до нормализации еще очень далеко.
— Почему вопрос высокообогащенного урана остается главным камнем преткновения между Вашингтоном и Тегераном? Иран, по данным СМИ, не готов передавать или вывозить свои запасы. Означает ли это, что Тегеран принципиально стремится сохранить за собой статус «ядерного порога», а США пытаются лишить его возможности быстро приблизиться к созданию ядерного оружия?
— Совершенно верно — Тегеран принципиально стремится сохранить за собой статус порогового государства, хотя при этом апеллирует к своим правам на мирный атом в рамках ДНЯО. Однако, если страна располагает большим запасом урана, обогащенного до уровня 60%, то для создания оружейного материала требуется немного времени. Следовательно, чтобы гарантировать отсутствие у Ирана возможностей создать ядерные боеголовки, необходимо этот материал изъять.
— Насколько вероятно частичное снятие санкций с Ирана в ближайшее время, и какие именно ограничения могут быть смягчены в первую очередь? Насколько это способно повлиять на экономическую ситуацию внутри Ирана и энергетические рынки региона?
— Если публикации в СМИ верны, то США готовы приостановить действие ограничений на торговлю нефтью. В таком случае, вместе с разблокированием Ормузского пролива, это должно вызвать снижение цен на нефть в мире. Собственно, цены уже пошли вниз, только из-за публикаций этих сообщений о возможной договоренности. Иранский режим, получив доход от нефти, сможет подлатать дыры в социально-экономических программах, возникшие из-за войны, и облегчить ситуацию в стране. Но для полноценного решения накопившихся проблем страна нуждается в полной отмене санкций.
— Как в Израиле воспринимают сообщения о возможной сделке? Насколько позиция Нетаньяху способна повлиять на итог переговоров, и существует ли риск, что Израиль попытается сорвать договоренности, если сочтет их угрозой своей безопасности?
— В Израиле смотрят на все это с обеспокоенностью. Опасение вызывает возможность заключения сделки в духе соглашения Обамы, которая практически не остановила иранскую военную атомную программу. Еще одна обеспокоенность — это требование Ирана распространить перемирие на ливанскую террористическую организацию «Хезболла». Однако израильское правительство может лишь пытаться убедить американскую администрацию занять жесткую позицию. Вряд ли правительство Нетаньяху рискнет открыто пойти наперекор мнению Дональда Трампа.
— Как возможная сделка между США и Ираном может изменить баланс сил на Ближнем Востоке — прежде всего для стран Персидского залива, Израиля и Турции? Насколько Россия и Китай заинтересованы в подобной нормализации, или для Москвы и Пекина выгоднее сохранение управляемой напряженности между Вашингтоном и Тегераном?
— Усиление иранского режима вызовет гонку вооружений. Все соседние арабские страны, испытавшие на себе иранские ракеты, будут изо всех сил наращивать оборонный потенциал. Турция тоже будет вынуждена усилить свой потенциал сдерживания в отношении Ирана. Не исключено также, что Израиль заключит новые неформальные союзы с арабскими странами, по образцу альянса с ОАЭ.
Россия и Китай, с одной стороны, не против, чтобы США тратили силы и ресурсы на Иран. В то же время Китаю не очень выгоден длительный рост цен на нефть, так что Пекину приходится балансировать между разными соображениями.
— Если переговоры все же сорвутся, насколько высок риск новой военной эскалации вокруг иранской ядерной программы уже в ближайшие месяцы?
— Трамп, вроде бы, оставляет всю группировку в регионе, так что вероятность новой войны в случае провала переговоров очень высока.
