В истории любой страны есть даты с самой разной эмоциональной «окраской»: радостные и печальные, те, за которыми стоит бесспорный повод для гордости, и те, которые хотелось бы поскорее стереть из памяти. 31 марта, день геноцида азербайджанского народа, — это не просто память о трагических событиях. Не просто день поминовения жертв «мартовской резни» 1918 года, за которой стояли планы сделать Баку частью Армении и после которой азербайджанцы в Баку уже не составляли большинства.
Тогда, в советские годы, до восстановления независимости Азербайджана, нам не полагалось помнить о том, что творилось весной 1918 года в Баку, Шамахе, Ленкорани, Губе… Это в Армении СССР позволил установить памятник «жертвам геноцида 1915 года». А в Баку дошло до того, что было уничтожено кладбище, где хоронили жертв «мартовской резни», и на его месте устроили парк развлечений — с аттракционами и ресторанчиками.
Но эта дата — не просто память, а ещё и предостережение. Жестокое свидетельство того, что нефть — это не только баснословные прибыли, архитектурные чудеса и инвестиции, а ещё и война. Что политика слишком часто делается без белых перчаток и вообще без правил. А ещё — напоминание о том, как больно наказывает история за забвение своих уроков. Агрессия Армении против Азербайджана, Карабахская война — слишком красноречивое тому свидетельство.
Иногда совпадение дат бывает очень символичным. 31 марта 1993 года, через 75 лет после «мартовской резни» в Баку, история повторилась. В этот день армянские оккупанты учинили «резню в тоннеле». Тоннель на дороге Кельбаджар — Лачин оказался единственным выходом для жителей 39 из более чем 140 сел Кельбаджарского района. Погибли 53 человека. 64 были взяты в заложники. Найдено захоронение только одного из них. Остальные по-прежнему считаются пропавшими без вести.
Сегодня уже понятно, почему для Армении в 1993 году было так важно захватить вклиненный между Арменией и Карабахом Кельбаджарский район. Богатейшие ресурсы — от минеральной воды до золота, ценнейшая древесина местных лесов. Огромный потенциал для гидроэнергетики — местные «малые ГЭС» исправно снабжали электроэнергией не только оккупированный Карабах, но и саму Армению. И самое главное — Кельбаджарский район занимал и занимает очень выгодное стратегическое положение. Армянские полевые командиры, а проще говоря, «обер-бандиты», считали его «ключом» и от Карабаха, и от самой Армении.
Стратегические высоты позволяли и наладить оборону, и подготовить плацдарм для наступления на равнинные районы Азербайджана. Именно здесь оккупанты попытаются создать «альтернативу Лачинскому коридору» — дорогу Агдере — Кельбаджар — Басаркечар (Варденис). И не зря уже потом, проиграв 44-дневную войну, по итогам которой Армения была вынуждена вывести свои войска из Кельбаджара, в Ереване устраивали приграничные провокации, за которыми явно читались планы повторной оккупации Кельбаджарского района. Понятно, что в Ереване делали ставки на известные «логистические» трудности, рассчитывали, что Азербайджан просто не успеет за такое короткое время, на фоне хаотичного минирования, а вернее сказать, минного террора, создать в Кельбаджаре полноценные оборонные рубежи. И жестоко просчитались.
Каждая из приграничных провокаций заканчивалась для Армении потерей высот и территорий. А потом уже и армянские аналитики скрипели зубами от досады, отслеживая темпы дорожного строительства в Кельбаджаре и восстановление там и гражданской, и военной инфраструктуры. На эту землю вернулись хозяева, и этим было сказано всё.
Сегодня Кельбаджарский район уже упоминается не в боевых сводках, а в хронике Великого Возвращения, программа которого осуществляется под руководством президента Ильхама Алиева. Вновь появилась на прилавках минеральная вода «Истису». Возрождается пчеловодство. В Кельбаджар возвращаются жители. И здесь, на пограничных рубежах, стоят наши бойцы, которые уже не допустят повторения трагедии в тоннеле, резни в Баллыгая и прочих территориальных захватов. Девяностые закончились. Теперь на карте уже другой Азербайджан, где помнят свою историю и делают из неё выводы.
