Забавно слушать, когда человек говорит о недостатках других людей, не замечая собственных, когда нравоучениями занимается тот, кто погряз в пороках и совершил семь из семи смертных грехов. Точно так сегодня себя ведут кремлёвские пропагандисты, которые, почувствовав вседозволенность после Грузии и Украины, замахнулись на территориальную целостность других независимых государств. К слову, в минувшие выходные российский пропагандист Владимир Соловьёв в эфире своей авторской программы «Соловьёв LIVE» заявил, что Россия, как и в Украине, может проводить «специальную военную операцию» и в другом ближнем зарубежье.
Он заявил, что ему «плевать и на международное право, и на международный порядок», назвал Центральную Азию «территорией в сфере влияния России» и употребил выражение «наша Азия».
После этого он провёл параллели с действиями России и стал рассуждать о «зонах влияния». По его словам, для Москвы приоритетом должны быть не Сирия и не Венесуэла, а Армения и государства Центральной Азии: «Мы не должны терять свои позиции. Но для нас главное — ближнее зарубежье. События в Армении для нас куда болезненнее, чем события в Венесуэле. Потеря Армении — вот это гигантская проблема».
Действительно, человеческого ресурса у России много — чего стоит один северокавказский регион: там «мяса» столько, что его хватит на целых три, а то и четыре «специальные военные операции». Отчего же не повоевать за влияние? Благо демографическую ситуацию в Дагестане пока ещё можно назвать удовлетворительной — единственную, кстати, положительную тенденцию социальной сферы Дагестана.
Так что, дагестанцы, приготовьтесь! Москва не намерена останавливаться: сегодня ваши сыновья гибнут на передовой чужой войны — в Украине, занимая лидирующие позиции в списках мобилизованных и человеческих потерь, а завтра их бросят в другую горячую точку «ближнего зарубежья» обеспечивать «влияние России».
Приготовьтесь хоронить сыновей!
Было бы необидно, если бы мобилизационная нагрузка по регионам распределялась равномерно. В таком случае можно было бы утверждать, что каждый гражданин в долгу перед Родиной и тому подобное. Но сегодняшняя ситуация в России с мобилизацией как раз говорит о том, что преобладающее большинство среди отправленных воевать составляют представители северокавказских и других малых народов, которых шовинисты не очень любят, но при этом не прочь воспользоваться их потенциалом для достижения собственных целей.
А вот этот случай как нельзя лучше описывает отношение российских властей к мобилизационной нагрузке на регионы и, в целом, к войне.
В прошлом году появилась информация о том, что 18-летний школьник из Дагестана Саид Муртазалиев в январе 2025 года уехал на зимние каникулы в Москву и домой не вернулся. Его и друзей задержала полиция, после чего, по словам матери, под угрозами и пытками Саида заставили подписать контракт с Минобороны. Его душили в противогазе, обливали ледяной водой и избивали.
Школу он так и не окончил. Уже через несколько дней после задержания его отправили на фронт в Луганскую область — без военного билета и подготовки. Менее чем через три месяца Саид пропал без вести.
В марте он в последний раз вышел на связь и записал видеообращение, в котором заявил о вымогательствах со стороны командиров: за обещание не отправлять в штурм с него и сослуживцев потребовали более миллиона рублей. Деньги были переданы, но Саида всё равно отправили на штурм.
После публикации видео родственникам сообщили, что его «уберут как свидетеля». На следующий день Саид был объявлен пропавшим без вести. С 8 марта 2025 года он официально числится исчезнувшим в зоне боевых действий.
Да, как бы это прискорбно ни звучало, но война в Украине перепишет историю нерусских народов, живущих в России. В ближайшие годы им предстоит сделать выбор, от которого будет зависеть, быть ли этим народам вообще…
Судьба России теперь зависит от исхода войны в Украине и от того, захотят ли национальные республики остаться в её подчинении, чтобы продолжать гибнуть за чужие амбиции и интересы. Выживут ли живущие там народы или нет — в буквальном смысле этого слова, так как национальные республики — самые нищие и неблагополучные регионы России при наличии роскошных природных богатств. Там острее всего стоит проблема безработицы.
Бедные дети богатой страны
Республика Дагестан — один из самых бедных регионов России по уровню экономического развития и доходов населения. Валовой региональный продукт (ВРП) на душу населения существенно ниже среднероссийского уровня (по оценкам, в пересчёте это примерно около 5 долларов в день, что указывает на низкие доходы и слабую экономику по международным критериям). Дагестан исторически зависит от федеральных трансфертов: большая часть бюджета формируется за счёт дотаций из федерального бюджета РФ.
Доходы населения
Среднемесячный доход (средний доход на душу населения) в Дагестане существенно ниже, чем в более развитых регионах России, хотя и растёт в последние годы — например, доходы достигали порядка 45 000 рублей в месяц по официальным данным за 2024 год. Этот показатель растёт, но остаётся ниже среднего по России и по ЦФО и ЮФО.
Жизненный уровень населения
Официальные статистические сборники Росстата регулярно фиксируют уровень доходов, расходов, прожиточный минимум и долю населения с доходами ниже прожиточного минимума, но данные по бедности остаются значимыми: существенная часть населения живёт на уровне около или ниже прожиточного минимума.
Социологические опросы показывают, что значительная часть жителей оценивает экономическое положение как неудовлетворительное и не выше, чем в среднем по России, хотя доля тех, кто считает, что положение «хуже, чем в целом по РФ», также значительна — около пятой части опрошенных.
Официальные данные
Статистика показывает высокую долю незанятых или «латентной безработицы» — реальное число людей, не имеющих стабильной оплачиваемой работы, зачастую выше официально зарегистрированных показателей. Это общая проблема для многих регионов РФ, но особенно ярко выражена в регионах с низким уровнем инвестиций и промышленного производства.
Даже несмотря на официальные показатели, по оценкам экспертов и исследований, реальный уровень безработицы в Дагестане остаётся одним из самых высоких в России, значительно превышая среднероссийский, особенно в сельских горных районах, где промышленное производство и инфраструктура развиты слабо.
Экономика по-дагестански
Всё это говорит о том, что Москва не заинтересована в развитии этого региона. Она не только не сохранила экономику Дагестана в том состоянии, в котором она находилась в период Советского Союза, но и полностью уничтожила традиционные отрасли — машиностроение, авиацию, крупное производство. Сегодня Дагестан испытывает дефицит индустриальных мощностей, новые сильные отрасли так и не сформировались.
Малое и среднее предпринимательство в Дагестане развито слабо. Например, по уровню малых предприятий в сфере услуг на тысячу жителей республика отстаёт от среднего по России, что ограничивает создание новых рабочих мест и рост доходов населения.
Сбор налогов остаётся низким, структура регионального бюджета сильно зависит от федеральных трансфертов, что ограничивает самостоятельность экономики региона в долгосрочной перспективе.
И это не просто слова — эти факты приводятся в документах, находящихся в открытом доступе.
Сегодня правительство и федеральные органы утвердили Стратегию социально-экономического развития Дагестана до 2030 года с целью улучшить экономическую ситуацию, повысить уровень инвестиций, создать рабочие места и сократить бедность. Но специалисты говорят, что реализация этих программ требует времени и значительных ресурсов.
Точно так же говорили и в 2015 году, когда был принят закон о внесении изменений в Стратегию социально-экономического развития Республики Дагестан до 2025 года, утверждённую 15 июля 2011 года. Прошло десять лет, но ничего не изменилось.
При всём своём высоком потенциале сегодняшний Дагестан демонстрирует низкий платёжеспособный спрос населения, низкий уровень организации торговых отношений, низкую эффективность конкурентной среды, отсутствие системы продвижения продукции на потребительский рынок республики.
Между тем возможности у региона есть: развитие транзитного и экспортного потенциала, расширение взаимовыгодного сотрудничества, развитие всесторонних связей с прикаспийскими государствами, выстраивание активных отношений с федеральным центром и полюсами роста, интеграция в экономические связи развитых и развивающихся стран.
Однако высокая дотационность бюджетов, коррупция в системе государственного и муниципального управления, высокая доля теневой экономики, административные барьеры, низкое качество судебной власти, слабое развитие инфраструктуры безопасности и транспорта — всё это не позволяет Дагестану развиваться и процветать.
И это никак не связано с «традиционными особенностями региона» — это прямая политика Москвы. Фактически Дагестан, будучи субъектом РФ, остаётся одним из самых экономически непривлекательных регионов для проживания, что вынуждает людей искать лучшую жизнь за его пределами.
В результате такой дискриминационной политики население Дагестана сталкивается с дефицитом качественного образования и медицины, нехваткой социальных объектов, изношенностью инфраструктуры, низким качеством услуг ЖКХ, высоким уровнем ветхого и аварийного жилья, ростом цен на землю, высокими транспортными тарифами и хроническим дефицитом инвестиций.
Этот список можно продолжать. Но в Дагестане об этом знает даже житель самого высокогорного аула, ставший жертвой коррумпированных российских государственных структур, в чьих отчётах всё выглядит благополучно и подаётся как «рост производства» и «увеличение инвестиций».
На деле же дагестанцев обирают в самой Москве, навязывая чувство вины за несостоятельность и бросая их в качестве пушечного мяса — как материал для утилизации в жерло войны.
И сегодня дагестанцы должны задать себе один, но главный вопрос: хотят ли они продолжения трагедии, замаскированной сомнительными оправданиями одних и предательством других.
