В последние месяцы в отношениях между Баку и Тбилиси наметился тревожный сдвиг, и он стал результатом не отдельных бюрократических сбоев, а последовательности решений, за которыми угадывается изменение политической логики Грузии.
Как уже отмечал Minval Politika, ситуация на грузинской границе остаётся напряжённой: азербайджанские водители сталкиваются с систематическими задержками, продолжающимися с сентября. Некоторые фуры месяцами не могут пройти таможню, а официальные власти соседней страны не демонстрируют ни политической воли, ни управленческой способности для решения проблемы. Показательно, что вместо эффективности мы видим лишь ритуальные заверения.
Тем неожиданнее выглядит новый шаг Тбилиси, последовавший на фоне обсуждений региональной транспортной архитектуры. Неделю назад, 28 ноября, в Габале состоялась 12-я встреча совместных комиссий по делимитации границы между Азербайджаном и Арменией под председательством заместителей премьер-министров — Шахина Мустафаева и Мгера Григоряна. Помимо технических вопросов, стороны обсуждали и возможности экономического взаимодействия.
Как рассказали источники Minval Politika, одним из таких вопросов стала перспектива экспорта азербайджанской нефти и нефтепродуктов в Армению — проект, способный принести Баку и Еревану экономические дивиденды и укрепить пространство мирного развития в регионе. Однако отсутствие прямого железнодорожного сообщения между двумя странами делает транзит через Грузию единственным маршрутом. Именно поэтому Азербайджан запросил у Тбилиси тариф на участок Гардабани – Садахло.
Ответ Грузии стал своего рода индикатором — не только коммерческой позиции, но и политического мышления. Грузинская сторона, по нашим данным, представила тариф в размере 92 долларов США за тонну на участке протяжённостью 111 км, что составляет 0,82 доллара за тонну на километр! На первый взгляд это может показаться обычным тарифом, но сравнение показывает обратное.
Для сопоставления: по территории Азербайджана аналогичные грузы перевозятся на расстояние 680 км — от станции Ялама до станции Бёюк-Кясик — по тарифу 17 долларов США, то есть 0,02 доллара за тонну на километр. Это в 40 раз ниже, чем предложенная грузинская ставка. Разница в сорок раз — показатель не рынка, а намерения.
Более того, внутри самой Грузии подобные грузы направляются в порты Батуми, Поти и Кулеви по ставке 17 долларов на расстоянии 360–396 километров — то есть 0,04–0,05 доллара за километр. Иначе говоря, когда транзит выгоден Тбилиси, тариф в двадцать раз ниже, чем тот, что предложен для маршрута в Армению. Экономическая логика здесь уступает место политическому сигналу.
Такое поведение неизбежно вызывает недоумение. Грузия — страна, которая в критические периоды современной истории опиралась на поддержку Азербайджана, — сегодня демонстрирует модель поведения, противоречащую собственным долгосрочным интересам. Не только потому, что подрывает доверие ключевого партнёра, но и потому, что действующая логистическая монополия Грузии уже не является безальтернативной. Проекты региональной связности развиваются, и попытки удержаться в старой архитектуре силовым давлением лишь ускоряют её эрозию.
Сегодня Грузия фактически выступает против формирования устойчивой региональной архитектуры мира и взаимовыгодных экономических связей. В момент, когда Южный Кавказ получает уникальный шанс перейти от логики конфликта к логике развития, поведение Тбилиси выглядит как попытка затормозить этот переход. Иначе подобную политику назвать трудно: она не только подрывает общую динамику регионального урегулирования, но и демонстрирует нежелание участвовать в создании пространства совместного процветания.
Тбилиси должен осознавать: политика необоснованных барьеров неизбежно порождает ответные решения. Страна, в экономику которой Баку стабильно инвестировал и которую поддерживал на протяжении десятилетий, не может позволить себе роскошь игнорировать интересы Азербайджана. Ответственность — ключевой критерий зрелости государств, и сейчас Грузия проходит тест на эту зрелость.
И тем более показательна историческая память отношений между нашими странами. В период наивысшего напряжения между Грузией и Россией Баку не стал использовать уязвимость Тбилиси как инструмент давления и не устанавливал для него завышенные тарифы, хотя Грузия находилась тогда в глубоком кризисе и, казалось бы, была готова согласиться на любые условия. Азербайджан выбрал иной путь — путь партнёра, а не выгодоприобретателя. Именно поэтому сегодня возникает закономерный вопрос: как Тбилиси ответит на сложившуюся ситуацию? Ограничится ли он молчанием и продолжит действовать исподтишка, или же найдёт в себе политическую зрелость, чтобы открыто признать проблему и двигаться в сторону сотрудничества, а не конфронтации?
