Бывший государственный министр финансов Грузии, дипломат, посол, бывший генеральный секретарь Организации Чёрноморского экономического сотрудничества Валерий Чечелашвили дал эксклюзивное интервью Minval Politika. В нём он подробно рассказал о будущем дипломатии, региональной кооперации на Южном Кавказе, перспективах Зангезурского коридора, мирных переговорах между Азербайджаном и Арменией, а также роли международных организаций в меняющемся мировом порядке.
– Как вы оцениваете текущий уровень политических и экономических отношений между Грузией и Азербайджаном?
— После распада Советского Союза между нашими странами сложились прочные отношения, в становлении которых важную роль сыграли Гейдар Алиев и Эдуард Шеварднадзе. Сегодня я бы охарактеризовал связи между Грузией и Азербайджаном как пример позитивной взаимозависимости. Азербайджан получает благодаря Грузии стабильный и беспрепятственный доступ к мировым рынкам для своих экспортных товаров. В свою очередь, Грузия на протяжении многих лет обеспечивается энергетической безопасностью при поддержке Азербайджана. Это сотрудничество носит стратегический характер, и страна никогда не оставалась без помощи. Именно поэтому, независимо от того, кто находится у власти в Тбилиси или в Баку, обе страны обречены на стратегическое партнёрство.
Наши отношения стабильны и прочны. Однако, глядя в будущее, я считаю необходимым поднять их на новый уровень. До сих пор основой сотрудничества были товарооборот и крупные инфраструктурные проекты, значимость которых выходит за пределы Южного Кавказа. Сейчас настало время подумать о более глубокой экономической интеграции, в частности — о развитии взаимных инвестиций, которые укрепят экономическую ткань двусторонних отношений. Стратегическому партнёрству между Азербайджаном и Грузией, повторюсь, нет альтернативы.
– Считаете ли вы возможным восстановление полноценных дипломатических отношений между Грузией и Россией?
— Да, в принципе это возможно. Но при одном важном условии — у России на территории Грузии должно быть одно посольство, а не три. Сегодня у России есть еще представительства в Цхинвали и Сухуми, которые она называет «посольствами». Это неприемлемо. На сегодняшний день официальные дипломатические отношения между Грузией и Россией отсутствуют. Однако секции интересов при посольстве Швейцарии — в Тбилиси и Москве — продолжают обеспечивать базовое взаимодействие.
Полноценное восстановление дипотношений возможно только после того, как Россия отзовёт своё признание независимости Абхазии и Цхинвальского региона. В международной практике краеугольным камнем установления дипломатических отношений является взаимное признание территориальной целостности. Это универсальное правило.
Мы видим это на примере Азербайджана: только после восстановления территориальной целостности в 2020 и 2023 годах стали возможны переговоры с Арменией о нормализации отношений. В таком же контексте можно рассматривать и перспективы восстановления дипломатических отношений между Грузией и Россией.
– Почему, на ваш взгляд, дипломатия как инструмент урегулирования конфликтов в последние годы теряет эффективность?
— Любой вооружённый конфликт — это, прежде всего, результат провала дипломатии. Но именно дипломаты возвращаются к делу после прекращения военных действий, чтобы зафиксировать новые реалии и договориться о будущем. Мы видим это в отношениях Азербайджана и Армении, в примерах взаимодействия между Израилем, Ираном и США.
Говорить, что дипломатия утратила эффективность — это слишком прямолинейная оценка. Войны случались и в прошлом, несмотря на международные договорённости. Вспомним, например, Балканы после подписания Хельсинкского акта 1975 года. В XXI веке мы наблюдаем новый виток конфликтов — от агрессии России против Грузии в 2008 году до полномасштабной войны в Украине, начавшейся в 2022-м.
Серьёзным препятствием для дипломатии становится крайняя жёсткость и непримиримость отдельных игроков. Например, когда заместитель министра иностранных дел России Сергей Рябков в 2021 году заявил, что «НАТО должна собрать манатки и убраться за линию 1997 года», стало очевидно: дипломатия оказывается бессильна при таком уровне риторики. Но дипломатия остаётся незаменимой. Как и в танго, для неё нужны двое. Когда одна сторона действует как «медведь в посудной лавке», захватывая территории соседей, переговоры становятся невозможными. Однако со временем, когда изменится баланс сил и улягутся страсти, дипломаты неизбежно вернутся за стол переговоров, чтобы определить новую систему международной безопасности.
– После Второй мировой войны были созданы такие международные институты, как ООН и ОБСЕ, которые, по мнению многих, утратили авторитет и влияние. Что может прийти им на смену?
— Да, эффективность глобальных институтов действительно снизилась. Но, несмотря на это, альтернативы им в мировом масштабе пока не существует. ООН и ОБСЕ продолжают выполнять важную функцию — служат площадками для диалога, обмена позициями и поиска компромиссов. Тем не менее мы наблюдаем рост значения региональных форматов. Например, «Веймарский треугольник плюс», объединяющий Польшу, Германию и Францию, а также Испанию, Италию, Великобританию и Украину. Эти альянсы всё чаще становятся центрами принятия решений, оказывая заметное влияние на международную политику.
На Южном Кавказе аналогичный потенциал есть у формата Азербайджан–Грузия–Армения. Чем быстрее мы научимся взаимодействовать втроём и превращать регион в пространство сотрудничества и стабильности, тем выше будет наш авторитет и значимость в международной системе.
– Какие дивиденды могут получить страны Южного Кавказа от участия в проекте Среднего коридора?
— Я предпочитаю называть его не «Средним», а Центральным транспортно-коммуникационным коридором, так как он действительно занимает центральное место на карте связей между Востоком и Западом. Этот маршрут соединяет Китай и Центральную Азию с Европейским союзом и его ближайшими партнёрами.
Южный Кавказ в этом контексте становится стратегически важным регионом как для Востока, так и для Запада. Это означает, что крупные глобальные игроки будут заинтересованы в нашей стабильности и развитии. Экономически все страны региона получают прямые выгоды: Азербайджан — как производитель и транзитная страна; Грузия — как стабильный энергетический партнёр, несмотря на отсутствие собственных ресурсов; Армения — как потенциальный участник инфраструктурных и транзитных проектов, особенно после нормализации отношений с Азербайджаном.
– Как вы оцениваете перспективы открытия Зангезурского коридора?
— Открытие Зангезурского коридора принесёт выгоды всем сторонам — Азербайджану, Армении и Грузии.
Для Азербайджана — это безопасное, прямое и бесперебойное сообщение между двумя частями страны. Для Армении — возможность получения транзитных доходов и подключения к новой инфраструктуре. А для Грузии — это стабильная региональная среда, способствующая развитию трёхстороннего формата сотрудничества.
Наша общая цель — построить пространство, в рамках которого любой груз может свободно и безопасно перемещаться по всему Южному Кавказу, независимо от того, проходит ли он через территорию Армении, Азербайджана или Грузии.
– Что вы можете сказать о процессе подготовки к мирному договору между Азербайджаном и Арменией, учитывая недавнюю встречу в Абу-Даби? Насколько реалистично достижение устойчивого мира?
— Я считаю, что после встречи в Абу-Даби перспективы заключения мира стали более реалистичными. Приведу несколько аргументов в пользу этого. Во-первых, сама встреча до последнего момента не анонсировалась, что говорит о серьёзной дипломатической работе в закрытом, двустороннем формате. Во-вторых, в переговорах участвовали не только главы государств, но и вице-премьеры, министры иностранных дел — те, кто реально принимает решения. В-третьих, бросается в глаза позитивный тон и протокольный стиль встречи. Президент Ильхам Алиев и премьер-министр Никол Пашинян доброжелательно поприветствовали делегации друг друга.
И, наконец, четвёртый момент — синхронные и сдержанно позитивные заявления МИДов обеих стран по итогам переговоров. Это означает, что был согласован общий подход к подаче результатов встречи.
На мой взгляд, это большой шаг вперёд. Мы ещё не на финишной прямой, но к подписанию мирного договора об установлении межгосударственных отношений стороны стали значительно ближе. Всё будет зависеть от того, удастся ли сохранить и развить позитивную динамику, которая наметилась в Абу-Даби.
