Интервью Minval.az с бывшим замминистра иностранных дел России, бывшим Чрезвычайным и полномочным послом Российской Федерации в Республике Корея Георгием Кунадзе.
-Как Вы считаете, что сделало возможной межкорейскую встречу на высшем уровне, почему она состоялась именно сейчас ?
-Отчасти, думаю, это результат стечения обстоятельств. Южные корейцы, опасаясь, что северяне захотят сделать какую-нибудь гадость накануне Зимней олимпиады в Пхёнчане, предложили им принять в ней участие в составе единой команды. Северные корейцы согласились, прислав в Пхёнчан не только спортсменов, но и крупных функционеров, в том числе любимую сестру вождя. Которая фактически выступила в роли заложника, или, по-другому, гаранта миролюбия Пхеньяна. В ходе контактов с южанами северяне предложили провести межкорейскую встречу на высшем уровне и выразили заинтересованность в контактах с американцами.
Потом южные корейцы убедили Трампа в том, что он может войти в историю как первый президент США, встретившийся с пхеньянским диктатором. Трамп, как человек импульсивный и тщеславный, на это клюнул. Что стало полной неожиданностью для Госдепа США. В таком контексте межкорейская встреча на высшем уровне стала прелюдией к американо-северокорейскому саммиту.
Почему северные корейцы вдруг стали мягкими и пушистыми, вопрос отдельный. Вряд ли в связи с тем, что изнывают от санкций. Здесь сработали другие факторы. Китай, наверняка, склонял северных корейцев к примирению. Не случайно, после достижения предварительной договоренности с южными корейцами и американцами Ким Чен Ын совершил поездку в Китай, первую поездку за границу с момента прихода к власти. Кроме того, северные корейцы, вероятно, побаиваются Трампа, который проявил себя как непредсказуемый президент, готовый к резким шагам.
Наконец, последнее. Северные корейцы не самоубийцы, воевать с США не хотят. Их цель — фактическое признание в качестве ядерной державы. Вот этого они и будут добиваться, обещая взамен все, что угодно. В конце концов, Индия, Пакистан и, видимо, Израиль являются ядерными державами, хотя и формально непризнанными в этом качестве никем. Северные корейцы считают себя ничем не хуже.
— С причинами, способствовавшими этой встрече мы разобрались. А каковы ее практические итоги и можно ли говорить о перспективе объединения Северной и Южной Кореи?
-Практические итоги межкорейской встречи на высшем уровне невелики. Налицо — общая декларация добрых намерений, которые будет не просто воплотить в жизнь. Северные корейцы уже пригласили Мун Чже Ина приехать в Пхеньян. Вряд ли он согласится: две межкорейские встречи на высшем уровне, в 2000 и 2007 годы, прошли в Пхеньяне, теперь очередь Ким Чен Ына ехать в Сеул. На что он, скорее всего, не решится. Что касается объединения Кореи, то оно невозможно: гарантия выживания северокорейского режима в сохранении статус-кво на полуострове.
-Тем временем, уже много ведется разговоров о том, что мы являемся свидетелями процесса , аналогичного объединению ГДР и ФРГ. Вы, как я понял, не согласны с этим утверждением?
— Аналогия с объединением Германии совершенно неуместна: оно ведь состоялось путем поглощения Восточной Германии Западной. Неужели кто-то думает, что северокорейский режим согласится на такой вариант?!
— Кстати, уже слышны разговоры о необходимости награждения президента США Трампа Нобелевской премией мира. Мол, это главе Белого дома удалось убедить КНДР в том, что у нее есть два варианта — либо она может стать «нормальной страной», либо, в случае продолжения строительства ракет с целью нанести удар по США, быть сокрушенной. Как Вы это прокомментируете?
-Нобелевская премия мира президенту Трампу, уверен, не светит. Хотя он, конечно, мечтал бы ее получить.
— Напоследок хотелось бы несколько поподробнее остановиться на том, какова роль Китая в данном процессе и каковы возможные выгоды Пекина от налаживания отношений между двумя Кореями?
-Китай, несомненно, заинтересован в нормализации ситуации на Корейском полуострове, но никак не в объединении двух Корей. Коль скоро такое объединение мыслимо только в форме поглощения Северной Кореи Южной, для Китая оно означало бы приближение к его границам государства, находящегося в союзе с США. В данном случае, логика китайцев несколько напоминает российскую по вопросу расширения НАТО на восток. В максимально оптимистичном сценарии процесс нормализации будет долгим и трудным.
Уже сейчас ясно, что из этого процесса будут исключены Россия и Япония. Для России с ее вечным стремлением быть женихом на каждой свадьбе и покойником на каждых похоронах, это довольно неприятно. Для Японии, напротив, вполне приемлемо: японцы знают, как ненавидят их корейцы как на Севере, так и на Юге. Японцы понимают, что даже гипотетическая идея объединения Кореи неизбежно чревата подъемом антияпонских настроений, чуть ли не единственного чувства, которой реально объединяет корейцев. Я бы сказал, что японцы так любят Корею, что предпочли бы, чтобы их было две.
Акпер Гасанов
