В Вашингтоне, судя по последним кадровым и дипломатическим перестановкам вокруг украинского и ближневосточного направлений, постепенно меняется сама модель переговорной работы администрации Дональда Трампа. Если прежде основная ставка делалась на посредничество через Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера, то возможное более активное подключение директора ЦРУ Джона Рэтклиффа указывает на усиление закрытого разведывательно-политического компонента. Визит Рэтклиффа в Москву 25 августа может рассматриваться в этом контексте как важный сигнал о том, что Вашингтон стремится не только обсуждать возможные параметры сделки, но и получить более точное представление о реальных намерениях Москвы, ее «красных линиях» и готовности к компромиссам.
Американский аналитик и публицист Самсон Кацман в беседе с Minval Politika отметил, что возможное появление Рэтклиффа в переговорном контуре свидетельствует о переходе Вашингтона от преимущественно дипломатического формата к более закрытой модели, которая предоставляет американской администрации дополнительные инструменты для давления и торга.
«Это фактически переход от преимущественно дипломатического канала, который мы наблюдали до недавнего времени, до визита Рэтклиффа в Москву 25 августа текущего года, к более закрытому, разведывательно-политическому формату. Здесь большее поле возможностей — в его рамках можно обсуждать то, что невозможно или нежелательно обсуждать за дипломатическим столом: намерения сторон, «красные линии», риски вооруженного конфликта, разведданные, возможные взаимные гарантии и условия прекращения эскалации», — сказал эксперт.
По его словам, подобный канал отличается от традиционной дипломатии не только составом участников, но и характером информации, которая может обсуждаться. Кроме того, американская сторона получает возможность воздействовать на оппонента не только посредством предложений, но и посредством демонстрации возможных последствий отказа от компромисса: «Кроме того, можно донести до оппонента не только желаемый результат, но и последствия отказа от него. Сам же процесс становится более управляемым — нет постоянных утечек информации в СМИ, которыми сопровождаются дипломатические переговоры».
Таким образом, усиление роли ЦРУ в переговорном процессе, по мнению Кацмана, не обязательно означает отказ Вашингтона от дипломатического инструментария. Тут, скорее всего, речь идет о создании параллельного канала, который позволяет американской администрации получать информацию и вести более жесткий торг за пределами публичной дипломатии.
При этом возможное усиление Рэтклиффа неизбежно ставит вопрос о взаимодействии внутри самой американской переговорной команды. Уиткофф и Кушнер остаются фигурами, близкими непосредственно к президенту, тогда как Рэтклифф представляет государственный аппарат и возглавляет Центральное разведывательное управление.
Аналитик считает, что возможные различия между этими каналами сами по себе не обязательно создадут проблему для Трампа. Напротив, президент может использовать конкурирующие источники информации как дополнительный инструмент для принятия решений.
«Даже если такая конкуренция возникнет, что, на мой взгляд, неизбежно, Рэтклифф — директор ЦРУ, являющегося частью государственной системы, а Уиткофф и Кушнер — люди из ближнего круга президента, ничего плохого в сочетании этих двух каналов для Трампа нет. Он будет принимать решения, основываясь на информации, получаемой из обоих источников», — считает собеседник.
При этом Кацман видит конкретную задачу Рэтклиффа именно в проверке готовности российского руководства к потенциальному компромиссу. По его оценке, глава ЦРУ должен не просто передавать американские сигналы Москве, но и оценивать реакцию российской стороны на возможные параметры будущей сделки: «Представляется, что цель миссии Рэтклиффа — это проверка реакции руководства России к возможному компромиссу и одновременно передача ей жестких предупреждений».
Иными словами, речь может идти о своеобразном зондировании российской позиции. Вашингтону важно понять не только то, какие требования Москва предъявляет публично, но и где проходит реальная граница возможных уступок. Именно здесь разведывательный канал способен дать администрации Трампа информацию, которую невозможно получить исключительно посредством публичных переговоров.
Еще один показатель изменения американской тактики — возможная перестановка акцентов между украинским и ближневосточным направлениями. По данным Financial Times, Джаред Кушнер может сосредоточиться в большей степени на ближневосточной повестке. При этом, как отмечает Кацман, речь идет не обязательно о полном отказе от прежней структуры работы по Украине.
«Да, происходят заметные подвижки одновременно по двум направлениям, хотя формально Кушнер и Уиткофф остаются ответственными за украинское направление. Логика введения разведывательного компонента — это переход от посредничества к усилению давления, и на украинском, и на ближневосточном треке, обеспечение американской администрации условий для жесткого торга», — отметил он.
По мнению аналитика, именно возможность жесткого торга является главным смыслом происходящих изменений. Вашингтон стремится не просто выступать посредником между сторонами, а создать для Трампа максимально широкий набор инструментов, позволяющий добиться соглашения на условиях, которые американский президент сможет представить как результат собственной дипломатической стратегии.
«Цель — подготовить Трампу пространство для сделки, которую можно будет затем оформить политически», — резюмировал Кацман.
