4 июля Министерство внутренних дел России начало проверку в отношении ректора Российского института театрального искусства (ГИТИС) Григория Заславского. На первый взгляд — рядовая бюрократическая процедура, однако на деле это событие, за которым тянется целый шлейф тревожных символических смыслов, обнажающих перерождение современной российской власти куда откровеннее, чем любые заявления кремлёвского официоза.
Весь парадокс дела Заславского в том, что сам ректор отнюдь не является диссидентом или тайным противником войны. Он открыто поддержал агрессию РФ против Украины — публично, без всяких экивоков. Но в сегодняшней России этого оказывается уже недостаточно, как и в 1930-е годы, — быть просто коммунистом. В отличие от руководителей других российских вузов, Заславский не стал загонять студентов ГИТИС на войну и не выделял льготных квот для участников так называемой «специальной военной операции». То есть формально он выглядел лояльным, но его «преступление» (в кавычках) заключалось в недостатке фанатизма. Он не столь рьяно демонстрировал эту лояльность — а в системе, где вертикаль требует не просто согласия, а показательного энтузиазма, этого уже достаточно, чтобы попасть в категорию «неблагонадёжных». Вспомним, что расстрелянные Рыков, Бухарин, Каменев тоже были, в общем-то, коммунистами…
Для Азербайджана эта история имеет особое измерение. Именно в самый сложный период азербайджано-российских отношений — с декабря 2024-го по 2025 год — Григорий Заславский был одним из немногих представителей российской интеллигенции, кто искал пути сближения с нашей страной через культуру и театральное искусство. Именно по его инициативе 17 октября 2025 года в институте прошёл концерт к 140-летию Узеира Гаджибейли, а спустя две недели — научно-теоретическая конференция, посвящённая азербайджанской теме. Показательно, что человек, стремившийся навести культурные мосты между двумя странами в самый непростой момент, сегодня оказывается под колпаком собственных спецслужб. Это красноречиво говорит о том, куда движется вектор российской власти — и точно не в сторону открытости и диалога. А ведь это уже индикатор, а вовсе не исключение.
Отстранение лояльного власти ректора от должности — не случайность и не частный конфликт. Это свидетельство перегруппировки сил в верхних эшелонах российской власти и серьёзного сдвига в подходе Кремля к вопросам культуры, идеологии и внутренней политики в целом. Сегодня в России даже полная поддержка войны не гарантирует неприкосновенности человеку из сферы науки, образования или культуры. Планка требований к «патриотизму» поднимается постоянно, а любой, кто не достигает обновлённой планки рвения, автоматически попадает в разряд «нелояльных элементов» и, следом, во «враги народа» — с соответствующей риторикой государственной пропаганды.
История с ГИТИС — лишь одна из множества нитей в куда более широком полотне репрессий. В начале августа этого года в России был принят закон, предусматривающий административные и экономические санкции против политических эмигрантов. Был ужесточён контроль над интернетом, а основателю Telegram Павлу Дурову предъявлено обвинение в содействии терроризму. Партия «Яблоко» оказалась не допущена к выборам, а восемь её членов арестованы. Политик Борис Надеждин, ещё недавно баллотировавшийся в президенты, признан виновным в экстремизме. Продолжаются аресты крупных бизнесменов с последующим переделом их активов, что на деле является обычным захватом, грабежом. Составляются неофициальные «чёрные списки» актёров, музыкантов и режиссёров, заподозренных в связях с иностранцами. Десятки физиков и учёных из аэрокосмической отрасли обвиняются в государственной измене.
Последние два пункта этого списка — не просто совпадение с прошлым. Они почти буквально воспроизводят приказ НКВД, подписанный Лаврентием Берией 11 октября 1939 года и положивший начало учёту так называемых «антисоветских элементов». Историческая параллель здесь не случайна и не является нашим преувеличением — она символична по самой своей сути: Россия сознательно или бессознательно возвращается к матрице государственного террора, отработанной девяносто лет назад.
Неосталинизм становится государственной религией! Процесс «неосталинизации» в России давно уже вышел за рамки отдельных инцидентов и охватывает практически все сферы общественной жизни — от идеологии и экономики до культуры, науки и образования. В регионах страны вновь появляются памятники Сталину. В школьных учебниках истории преступления сталинского режима либо замалчиваются, либо получают откровенное оправдание. Растёт поток изданий, которые представляют фигуру Сталина в героическом и позитивном свете.
Внутриполитическая борьба в Кремле тоже постепенно принимает законченную форму. С одной стороны — националисты-державники вроде Сергея Кириенко и Владимира Мединского, опирающиеся на технократическую прослойку в правительстве и деловых кругах. С другой — силовой блок: ФСБ, Генеральная прокуратура и Следственный комитет. Владимир Путин, долгие годы балансировавший между этими группами, в итоге сделал выбор в пользу силовиков. Получившая карт-бланш «тройка» (ФСБ–ГП–СК) действует в лучших традициях 1937–1939 годов, преследуя инакомыслящих вне каких-либо правовых рамок.
Прямым свидетельством этой тенденции является трагическая судьба лишённых свободы в России представителей азербайджанской диаспоры — Шахина и Мутвалы Шихлинских: отца из-за тяжёлого состояния здоровья пришлось перевести из исправительного учреждения в больницу, сын же по-прежнему содержится в карцере, а его психологическое состояние продолжает ухудшаться. Российское правительство при этом давно утратило статус самостоятельного политического субъекта и всё покорнее подчиняется воле силовой «тройки», пассивно наблюдая за происходящим со стороны.
Даже возвращение формы, внешне напоминающей обмундирование НКВД, в этом контексте перестаёт казаться случайностью и приобретает откровенный символизм. Доносительство и мракобесие, беспредел так называемой «Русской общины» на улицах российских городов всё сильнее напоминает поведение летучих отрядов нацистских штурмовиков в Германии 1930-х годов — с той лишь разницей, что происходит это уже не в прошлом веке, а на наших глазах. Но всё так же курируемые спецслужбами, отрицать чего уже бессмысленно в силу очевидности.
Дело Григория Заславского — при всей его внешней камерности — стало своеобразной лакмусовой бумажкой состояния современной российской власти. Оно показывает: в стране, где даже поддержка войны не спасает от подозрений, а любое проявление самостоятельности приравнивается к измене, места для нормальной культурной и гуманитарной дипломатии — в том числе и с соседними странами, включая Азербайджан, — остаётся всё меньше. Неосталинизм в России перестал быть метафорой публицистов и превратился в очевидную государственную практику, охватывающую суды, спецслужбы, образование и общественную жизнь целиком. И чем дальше заходит этот процесс, тем яснее становится: Россия вновь скатывается на путь государственного террора как инструмента управления собственным обществом. Путь, знакомый по самым мрачным страницам её же истории. И с которым Азербайджан покончил навсегда!
