Протесты во Франции, начавшиеся с недовольства учащейся и студенческой молодежи состоянием системы образования, за короткое время вышли далеко за рамки школьной и университетской проблематики. К акциям присоединились профсоюзы, работники государственного сектора, врачи, общественные и экологические движения. На фоне нарастающего социального недовольства и приближения президентских выборов 2027 года протестная волна все заметнее влияет на политическую повестку страны, создавая дополнительные возможности как для левых, так и для правых радикальных сил.
О том, почему локальные требования превратились в общенациональный протест, насколько глубоки экономические и политические причины происходящего, способна ли жесткая реакция властей усилить противостояние и каким образом события 2026 года могут повлиять на предстоящую президентскую кампанию, Minval Politika поговорил с доктором политических наук, госсоветником России первого класса Татьяной Полосковой.
— Протесты начинались как недовольство состоянием школ. Можно ли уже говорить о формировании во Франции нового широкого социального протеста, в котором школьники стали лишь отправной точкой? Какие группы общества могут к нему присоединиться?
— Известно, что Франция — это страна с богатой историей протестных движений, в том числе молодежных. Термин «красный май», применительно к студенческим протестам 1968 года, давно стал нарицательным и означает массовый молодежный протест, как правило, социального характера.
На сей раз все также началось с протестов учащейся и студенческой молодежи. И довольно быстро переросло в системный общественный кризис, в массовые акции протеста разных социальных групп и слоев населения, к которым присоединились различные регионы страны. Сейчас во Франции власти уже не могут регулировать ситуацию, и накануне выборов это общественное недовольство стало игрушкой, которую используют разные политические силы. В основном это праворадикальные и леворадикальные партии, общественные движения, чей рейтинг в последние дни резко вырос.
Причем началось все с протестов учащейся и студенческой молодежи, но вскоре к этим акциям присоединились профсоюзы, а Франция — это страна с большими традициями профсоюзного движения. Подключились работники государственного сектора, врачи, представители различных общественных организаций. И, естественно, лакмусовая бумажка любых радикальных протестов — экологические движения.
Сейчас ситуация практически вышла из-под контроля властей. И мне непонятно, почему власти Франции не нашли возможности начать переговорный процесс с лидерами протестных движений. Тем самым они не только упустили ситуацию из-под контроля, но и продемонстрировали элементарную профессиональную непригодность и дилетантизм. Неадекватные силовые акции, в частности избиения школьников, еще раз это подтверждают. Но я не исключаю, что сценарий не случаен. И кто-то во властных и силовых структурах страны заинтересован в радикализации политической обстановки и в приходе к власти крайних политических сил.
Франция — это страна с большими демократическими традициями. Но современный мир очень изменился. Возможны любые повороты. Для того, чтобы дать верную оценку тенденциям, надо находиться во Франции. Я глубоко уверена, что без полевых исследований давать объективную оценку процессам такого рода сложно. Повторюсь: сейчас речь идет уже о системном кризисе власти. И, учитывая предвыборный период, протесты 2026 года напрямую влияют на политическую повестку предвыборной ситуации.
— Насколько нынешние протесты связаны с экономическими и бюджетными проблемами Франции? Есть ли у правительства реальные возможности удовлетворить требования протестующих?
— Я уже как-то говорила, что любые протесты, даже если в их основе лежит недовольство ходом футбольного матча, способны перерастать в социальный бунт.
В 2006 году я попала в Париже в такую ситуацию. Я имею в виду знаменитую стычку Зидана и Матерацци. Болельщики помнят, что конфликт назревал постепенно: футболисты неоднократно сталкивались в штрафной площади, обменивались репликами и накапливали взаимное раздражение. Кульминация наступила в дополнительное время. После очередной перепалки Зидан боднул Матерацци головой в грудь. Зидан утверждал, что его вывели из себя оскорбления в адрес матери и сестры, на которые он просто не смог не отреагировать. По его словам, он пытался держать себя в руках, но когда реплики оппонента повторились, эмоции взяли верх. Матерацци спустя время признавал, что после одной из стычек Зидан предложил ему обменяться футболками, а в ответ итальянец грубо пошутил про сестру француза.
После этого инцидента в Париже начались массовые беспорядки, выйти из отеля было невозможно, вскоре зазвучали и лозунги против расизма и этнической нетерпимости. Короче, в аэропорт следующим днем добраться было сложно. А сегодня мы имеем дело с массовым недовольством населения. И, конечно, темы экономических проблем стали уже одним из основных лозунгов.
Власти Франции то ли с перепугу, то ли специально демонстрируют полную переговорную неспособность. Хотя могли бы и создать согласительную комиссию. Это тем более непонятно, учитывая, что власти Франции любят вмешиваться в дела иностранных государств. При этом не замечая или, вернее, не желая замечать внутренних проблем. У Франции много своих проблем: коррупция, рост социального неравенства и преступности и, конечно, неконтролируемая миграция.
На мой взгляд, властям этой страны надо вплотную заняться решением внутренних проблем. Иначе они сами откроют дорогу, а похоже, уже открыли, для прихода к власти радикальных, фашиствующих лидеров. Это реальная угроза сейчас. Притом угроза не только для Франции, но и для соседних стран.
— Почему протесты сопровождаются жесткими столкновениями с полицией? Насколько оправдана жесткая тактика властей и не способна ли она, наоборот, усилить протестные настроения?
— Франция всегда славилась и жесткими методами подавления социального недовольства. Но насилие порождает насилие, и избивать несовершеннолетних — далеко не лучший метод. Это способно еще более усилить градус социального противостояния.
Отмечу, что французская полиция, судя по кинопродукции, всегда была предметом шуток и сарказма, в отличие от британской. Но сейчас имидж полиции существенно пострадал. И это тоже проблема, которую Франции придется решать не один год.
Почему так безграмотно действуют власти в данном случае? Возможно, те, кто отдает полиции распоряжения, руководствуются совсем другими задачами. Не надо думать, что в государственных структурах нет лоббистских групп у радикальных сил. Либо во Франции, как и во многих странах мира сейчас, наблюдается управленческий кризис.
— Насколько нынешний кризис опасен для правительства и политической системы Франции в преддверии президентских выборов 2027 года? Может ли протестная волна существенно изменить политическую повестку?
— Безусловно. Напомню, что Макрон не может баллотироваться на третий срок. А поскольку кампания уже идет, то целый ряд оппозиционных сил опирается на социальные протесты.
Эксперты фиксируют радикализацию левого фланга. Так, Жан-Люк Меланшон, лидер «Непокоренной Франции» (LFI) и кандидат в президенты, поддержал протестующих и обвинил правительство Лекорню в «жестокости» и «безошибочно расистском оттенке» при разгоне школьников и призвал своих сторонников включаться в движение «везде, где можете».
Ультраправые на фоне поддержки протестов прошли частичные выборы в сенат, где «Национальное объединение» Марин Ле Пен впервые получило достаточно мандатов — 15 вместо прежних 3 — для формирования собственной парламентской группы.
Правительство Лекорню, центристское по своему характеру, стремительно теряет поддержку.
В данной ситуации вопросы образования стали одним из главных в выборной повестке. Как и вопросы борьбы с расизмом, миграции и интеграции общества, борьбы с социальным неравенством и коррупцией. Как отмечают французские эксперты, протесты 2026 года уже встроены в президентскую кампанию и работают против действующей власти и в пользу радикальных флангов — левого, представленного Меланшоном, и правого, представленного Ле Пен.
И правые, и левые получили возможность опираться на уличные протесты. Это факты. И факты эти настораживают.
— Отличается ли сегодняшнее недовольство от протестов, происходивших ранее во Франции?
— Конечно, эти протесты объединили различные социальные группы, участвуют почти все регионы. Это, как говорили классики марксизма, революционная ситуация. Только нельзя забывать, что на такой волне к власти порой приходят радикалы, националисты и откровенные фашисты.
Впрочем, французы всегда умели бороться за свои права, и это им поможет избежать негативных сценариев.
