За последние несколько дней Россия и США сделали, по меньшей мере, три «шокирующих» заявления по ситуации вокруг Украины, вызвавшие большой переполох в среде множества заинтересованных сторон. Сказаны ли они только для сотрясания эфира, или рассчитаны на решение политических «алгеброидов» в условиях противостояния значительной части Европы и ее боссов в урегулировании конфликта между Москвой и Киевом?
Обратим внимание на последовательность прямой речи, породившей и толки, и напряжение, и внутриевропейские разборки, и растерянность. 8 мая Госсекретарь США Марко Рубио заявил о возможном выходе Вашингтона из переговорного процесса по урегулированию конфликта в Украине. Причиной он назвал «застопоривание» американских усилий по завершению украинской войны. «Мы пытались играть роль посредника в этом процессе. Пока что это не привело к плодотворному результату по ряду причин. Мы не хотим тратить наше время впустую и вкладывать силы и энергию в усилия, которые не приносят прогресса», — заявил он. Соответственно, начался переполох под общим названием «США бросают Украину» и гадание, хорошо это или плохо.
Вслед за этим, в День Победы 9 мая, прозвучали два заявления президента России Владимира Путина: о том, что, по его мнению, «конфликт на Украине идет к завершению»; и о готовности Москвы вести переговоры о новых мерах безопасности в Европе, в которых предпочтительным партнером он видит бывшего канцлера Германии Герхарда Шредера.
Словом, даже трижды по «пол-литра» с известным горячительным наполнением не дают возможности однозначного ответа на вопросы следующего порядка: выйдут ли США из переговорного процесса по Украине; действительно ли война на исходе; почему Путин выбрал Шредера, и даст ли ему соответствующий мандат Европа?
Начнем с «пугалок» Рубио, рассчитанных, вероятно, на украинский слух. Помощник президента России Юрий Ушаков убежден, что «США не бросают украинскую проблематику». «Американцы работают», — сказал он в интервью информационной службе «Вести» медиахолдинга ВГТРК. В пользу их «работы» и отсутствия намерений выйти из переговорного процесса по Украине, свидетельствуют, по словам Ушакова, «наши активные контакты». «Рано или поздно, — резюмировал он, — я думаю, достаточно скоро, наши постоянные коллеги Стив Уиткофф и Кушнер (зять Трампа) приедут в Москву, мы продолжим с ними диалог».
Отметим, однако, некоторую очевидность того, что события вокруг Ирана – Израиля, Ормузского пролива; выстраивание сложных схем взаимоотношений с Китаем, внутриполитические игры в самих США перед промежуточными выборами в Конгресс; заботы о торговом дефиците страны (около триллиона долларов) и т.д., сильно отвлекают Вашингтон от украинской темы и Европы вообще (а Трамп на нее открыто зол). И, как оказалось, решить украинскую «теорему» не удалось ни за сутки, как обещал Трамп, ни за 365 и более дней.
Все это, разумеется, раздражает Вашингтон и наносит ущерб его имиджу как «державе всемогущей». Так от чего бы не выйти из переговорного процесса по Украине, тем более, что его застопорили Киев с европейскими присными, а «сохранить лицо» как-то надо. Проще всего в такой ситуации громко хлопнуть дверью и «послать неблагодарных». А решать вопросы двустороннего порядка — и военно-политические, и финансово-экономические – Трамп и Путин, скорее, смогут. Пусть и при стараниях Киева и Брюсселя сорвать их договоренности. А тем временем Украина лишится половины оказываемой ей военной и финансовой помощи, а напрягаться себе во вред придется Европе, не желающей прекращения украинской войны в надежде положить Россию на обе лопатки.
Так что выход США из переговоров по Украине, в итоге, вполне возможен. А это означает, что вопреки вышеприведенным прогнозам Путина, войне еще быть.
Не исключен еще один вариант – уходя, Вашингтон оставит за собой право на возвращение – собственно, это косвенно подтвердил Рубио, заявив о возможности участия в переговорах в случае, если обстоятельства изменятся, и Москва с Киевом покажут реальную готовность двигаться вперед. Эта оговорка может означать (как вариант), что США рассчитывают активизироваться тогда, когда крах одной из сторон станет необратимым. И тогда Вашингтон (уже на руинах) стяжает статус «успешного посредника», выговорив для себя финансово-экономические и политические дивиденды. Так что мир еще запутается с подсчетом, сколько войн «прекратил» Трамп – по мнению его самого.
Но если, как провозгласил Путин, «конфликт в Украине идет к завершению», то отчего он выбрал Шредера предпочтительным партнером в переговорах о новых мерах безопасности в Европе? И как вообще понимать ситуацию: война закончится до переговоров с Европой, или после них? Если – второе, то близкого конца у конфликта не будет.
Прямой диалог между Россией и Европой назрел давно – если следовать логике, а не желанию продолжать войну и прикрывать его переговорным процессом. Помнится, еще недавно президент Эммануэль Макрон заикнулся, что «пора уж», но часть его соратников по ЕС едва не освистала президента Франции. Кроме того, многие не желали отдавать мандат переговорщика Парижу; иные вообще выступали против «разговора с русскими», причем, на фоне, когда европейцев к междусобойчику Путина и Трампа по Украине не приглашали, что почему-то было «обидно» Брюсселю, который сам не желал разговаривать с «этим диктатором».
Так почему Шредер? Путин пояснил, что предпочитает видеть посредником от Европы любого политика, который «не наговорил каких-то гадостей» в адрес Москвы. А Шредер – не наговорил. Он, кстати, имеет репутацию едва ли не лучшего канцлера ФРГ с времен падения Берлинской стены и «железного занавеса». Но в то же время для многих Шредер – «темная лошадка», поскольку считается не только «личным другом Путина», но и бизнес-партнером России.
Вскоре после ухода с поста канцлера, Шредер вошел в советы директоров ряда российских государственных энергетических компаний и пролоббировал строительство трубопровода «Северный поток», по которому газ поступал в Германию из России по дну Балтийского моря. Когда началась война в Украине, экс-канцлер прилетел в Москву – как считается, в попытке урегулирования вооруженного конфликта. За все эти «деяния» Шредер даже подвергался остракизму на родине.
Так что выбор Путина – понятен, хотя с другой стороны ясно и то, что кандидатура Шредера будет отклонена многими в ЕС, и раскол в компании «цивилизованных наций» — неизбежен. Однако вовсе игнорировать предложение Путина, вряд ли не обговоренное с Трампом, не вполне получится. Таким образом, в ситуации вокруг Украины – не исключено – просматривается «связка» Путин – «теневой» Трамп – Шредер. Если, конечно, Европа (главное – Берлин, Париж и Лондон) придут к пониманию того, что конфликт, наконец, надо завершать, а не настаивать на том, что Украина «не должна проиграть», а обязана «прикрывать» Европу и ослаблять Россию. Собственно, сейчас исход конфликта зависит от Европы, равно как и создание ею, вместе с Россией и США, новой архитектуры безопасности. В противном случае в бой может вступить уже совсем другое оружие.
В Германии «отклики» на кандидатуру Шредера – самые разные, от положительных до категорически отрицательных. Spiegel пишет, что представитель
фракции СДПГ в Бундестаге по внешнеполитическим вопросам Адис Ахметович заявил: «Нельзя допустить, чтобы только США и Россия определяли будущее Украины и европейской безопасности. Нашей целью должно быть оказаться за столом переговоров. И если одно из условий для этого – привлечение экс-канцлера Шредера, то его стоит рассмотреть в тесных консультациях с нашими европейскими партнерами, не торопиться категорически отвергать это». Данное мнение – далеко не единичное, особенно – в СДПГ, крупнейшей и старейшей партии Германии.
Но рассматривается и компромиссный вариант: The Telegraph пишет, что экс-канцлер может выступить на переговорах в паре с президентом ФРГ Франком-Вальтером Штайнмайером: дескать, его кандидатура – «приемлемый противовес Шредеру».
Брюссель, понятно, не мог не отреагировать критически на кандидатуру, предложенную Путиным. Глава евродипломатии Кая Каллас считает, что России нельзя давать право «назначать переговорщика от нашего имени». А Шредер, по ее словам, является «высокопоставленным лоббистом российских интересов».
Не исключено, однако, что Каллас лоббирует собственную кандидатуру – вопреки ее прежним запретам европейцам: «не разговаривать с русскими». На поверку же амбиции дамы (и не впервые) оказались пуще «принципов»: она допустила, что сама станет переговорщиком от ЕС в диалоге с Россией. На вопрос журналиста (брифинг в Брюсселе), готова ли она выступить в соответствующем амплуа, Каллас ответила (ее цитирует РИА Новости): «Должна признать, думаю, я сумею распознать ловушки, которые расставляет Россия». В подтверждение своих слов глава европейской дипломатии вспомнила собственную карьеру в юридической фирме, отметив, что ей приходилось (!?) участвовать в переговорах.
«Разница между политикой и частным сектором в том, что в частном секторе, если ты хороший юрист или переговорщик, тебе не нужно самому об этом говорить — это говорят другие. А вот в политике – приходится», — пояснила она.
Словом, Путин, как видим, запустил политический марафон за право участия европейских лидеров в переговорах с Россией. А это означает, что суета, скандалы, подсидки, подслушки в их среде продлятся еще долго, и результатом станет раскол «единых» и затягивание украинской войны.
Тут стоит привести весьма многоговорящее заявление президента Финляндии Александра Стубба, в соответствии с которым Европе пора начинать прямой диалог с Россией, отстаивать собственные интересы в Украине независимо от политики США. «Да, пора начинать», — признал он в интервью газете Corriere Della Sera. Но и он не сумел сказать, когда это, в итоге, произойдет: «Я не знаю».
Отчего так? Да «просто» решение о переговорах с Россией зависит от координации между странами Европы: членами E5 — «Европейской пятерки» (Франции, Германии, Италии, Польши и Испании), государствами Севера Европы и Прибалтики, граничащими с Россией, признал Стубб.
Но реально столь необходимая координация в данном случае означает не что иное, как «долгий ящик».
