В британской The Guardian вышел материал о Гагике Царукяне и его грандиозном плане установить над Ереваном 101-метровую статую Иисуса. Публикация читается как редкий образец жанра, который можно назвать архитектурным житийным повествованием, в котором есть и мудрый визионер, и великая миссия, и спасение экономики через туризм, и монумент размером с политическое самолюбие автора проекта. Не хватает только торжественного закадрового голоса и банковских реквизитов для пожертвований. После такого текста даже статуя высотой 101 метр выглядит не самым масштабным элементом рекламной кампании.
Пока одни страны строят технопарки, развивают искусственный интеллект и пытаются понять, как выжить в мировой экономической турбулентности, в Армении решили вернуться к проверенному постсоветскому рецепту успеха: если есть проблема — построй что-нибудь гигантское. И желательно такое, чтобы его было видно из космоса. Нынче в моде мериться Иисусами.
Именно этим сейчас занимается Гагик Царукян — миллиардер, бывший спортсмен, сделавший состояние на игорном бизнесе, алкоголе и добывающей промышленности, человек, который, кажется, искренне убежден, что размеры все-таки имеют значение. Царукян считает, что его проект вписывается в международную волну, где религия сочетается с национализмом и культурным консерватизмом. Он даже заявил, что на открытие приглашен Дональд Трамп.
План выглядит настолько грандиозным, что где-то в стороне нервно курят все любители гигантских памятников, золотых дворцов и фонтанов с подсветкой. Сам Царукян объясняет проект любовью к христианству и заботой о национальном имидже. По его словам, статуя должна стать новой визитной карточкой Армении и привлечь до десяти миллионов туристов ежегодно и, судя по масштабам замысла, возможно, еще и решением всех остальных проблем человечества.
Строительство идет с перерывами с 2022 года. Сейчас части огромной белой фигуры находятся на площадке под Ереваном, где их собирают перед перевозкой на гору. Изначально планировалось доставлять элементы вертолетами, но затем решили везти их грузовиками и собирать уже на месте.
Тут особенно хочется увидеть человека, который первым написал цифру «10 миллионов» в презентации проекта. Потому что подобный оптимизм давно заслуживает отдельной государственной награды. Десять миллионов туристов в год — цифра смелая. Ну, если рядом со статуей открыть также обещанный Царукяном Ноев ковчег, то можно допустить, что расчет идет уже не на туристов, а на представителей всех биологических видов сразу.
А он ведь задуман, и это не шутка: ковчегом длиной 134 метра с музеем, гостиницей и кафе туристы действительно могут заинтересоваться. Правда, уже не совсем понятно, идет ли речь о религиозном комплексе, тематическом парке, библейском Диснейленде или самом дорогом в регионе упражнении в области личного брендинга. Это своего рода запасной вариант: когда у тебя не получается построить восьмое чудо света, можно попробовать построить первое плавсредство человечества. А вообще Ноев ковчег рядом с армянской политикой выглядит предусмотрительно. Никогда не знаешь, когда начнется очередной политический потоп. И, в отличие от Царукяна, ковчег хотя бы останется на плаву.
Вообще складывается ощущение, что кто-то впервые открыл Ветхий Завет и воспринял его как генеральный план застройки. Не исключено, что через пару лет рядом появятся Вавилонская башня с панорамным рестораном и Содом с парковкой на тысячу мест. Судя по темпам развития концепции, Моисей уже должен готовить проект канатной дороги через Красное море.
Особенно колоритно вся эта история выглядит на фоне самого автора проекта.
Когда журналисты The Guardian приехали в поместье Царукяна, их встретил мир, словно собранный из представлений о роскоши человека, который однажды решил ни в чем себе не отказывать. Тигры. Львы. Аллигаторы. Охотничьи трофеи. Чучела животных. Богатые интерьеры. Как говорится, налицо все признаки постсоветской олигархии эпохи безудержного выпендрежа. Где-то между тиграми, львами и аллигаторами, видимо, и родилась идея возвести над Арменией гигантского сына Божьего. В конце концов, если у тебя уже есть собственный зоопарк, следующим логичным шагом действительно выглядит собственный Иисус, да помасштабнее.
Именно на этом фоне особенно интересно звучат разговоры о духовности и скромности христианских ценностей, не правда ли?
Впрочем, не все оценили размах. Армянская апостольская церковь фактически выступила против проекта: по котелку Царукяна нежно постучали косточкой согнутого указательного пальца и выдали, мол, вся эта страсть к гигантизму не имеет никакого отношения к «наидревнейшей» армянской духовности и христианству в целом, а статуи невиданных размеров, доминирующие над ландшафтом, ни к чему.
Экологи тоже не в восторге. Они предупреждают, что строительство может нанести ущерб природному комплексу горы Атис. Но когда сталкиваются гора и амбиции миллиардера, опыт показывает, что шансов у горы не так много.
Сам Царукян критику отвергает. Он напоминает, что финансировал строительство восьми церквей в Армении, и настаивает, что проект нужен не только верующим, но и всей стране — как туристический и экономический магнит.
Самое любопытное, что вся эта история разворачивается на фоне политических проблем Царукяна. После последних парламентских выборов его партия не смогла преодолеть проходной барьер. Вскоре появились и новые претензии со стороны следственных органов. Однако бизнесмен уверяет, что стройку уже невозможно остановить.
В каком-то смысле это даже символично. Политические проекты имеют неприятное свойство заканчиваться. Электоральная любовь проходит. Партийные рейтинги падают. Коалиции распадаются. А вот стометровые статуи остаются. Именно поэтому проект на Атисе выглядит не столько религиозной инициативой, сколько попыткой буквально высечь себя в ландшафте страны.
Но отдельного упоминания заслуживает и восторженное освещение проекта некоторыми зарубежными изданиями. Часть публикаций читается так, будто авторы приехали не на стройплощадку спорного мегапроекта, а на премьеру фильма о спасении человечества, при котором есть все, кроме чувства меры, скромности, а также наблюдается полное отсутствие неудобных вопросов о деньгах, целесообразности и вкусе. Вот и получается своеобразный архитектурный жизнеописательный реализм.
В целом, конечно, странно, что в XXI веке кто-то решил, что лучший способ прославить христианство — увеличить его до размеров небоскреба в чем-то материальном.
И все-таки как же хорошо, что в Библии не было описания космодрома…
