Военная операция США и Израиля против Ирана уже изменила политическую и экономическую ситуацию на Ближнем Востоке. И сегодня после наступившей паузы в военных действиях можно сказать, что одним из главных итогов, если не самым значимым, данной кампании стала даже не ликвидация значительной части иранской военно-политической элиты во главе с Али Хаменеи, а фактическая блокада Ормузского пролива.
Именно этот морской коридор долгие годы считался и считается одной из ключевых артерий мировой энергетики. Через него проходит около пятой части мировых поставок нефти и сжиженного природного газа. Поэтому решение Тегерана резко ограничить движение судов стало настоящим шоком для глобального рынка.
Реакция на мировом рынке оказалась мгновенной. Нефтяные цены начали стремительно расти, а мировые биржи столкнулись с новой волной нестабильности. Для многих стран стало очевидно, насколько сильно мировая экономика зависит от ситуации в Персидском заливе. Иран получил мощный инструмент давления не только на своих противников, но и на весь энергетический рынок. На некоторое время Тегеран оказался в положении государства, способного влиять на цены и логистику в глобальном масштабе.
Однако в силу внешних обстоятельств уже сегодня становится понятно, что этот рычаг не сможет долго оставаться столь же эффективным. Причина заключается в том, что страны Персидского залива предпринимают все меры для купирования негативных последствий блокады.
Так, ОАЭ, словно предвидя военно-политическую турбулентность в зоне Ормузского пролива, еще в феврале 2025 года начали строительство нового стратегического нефтепровода в обход «узкого морского горлышка». После начала войны работы были ускорены, поскольку угроза полной остановки судоходства перестала быть теоретической. На днях генеральный директор Национальной нефтяной компании Абу-Даби (ADNOC) Султан Ахмед аль-Джабер сообщил, что почти половина нового трубопровода уже построена. По его словам, запуск проекта ожидается в 2027 году.
Новый маршрут позволит существенно увеличить экспорт нефти через порт Фуджейра, расположенный в Оманском заливе. Это особенно важно, поскольку Фуджейра находится уже за пределами Ормузского пролива и не зависит от иранского контроля над узким проходом.
Помимо этого, сегодня ОАЭ уже используют трубопровод Хабшан — Фуджейра, пропускная способность которого составляет примерно 1,8 миллиона баррелей нефти в сутки. А новый проект позволит увеличить объемы экспорта примерно вдвое. Фактически речь идет о создании альтернативной энергетической артерии, которая снизит зависимость мирового рынка от нестабильной зоны вокруг Ирана.
Аль-Джабер также отметил, что последствия нынешней блокады стали самыми тяжелыми за всю историю мирового нефтяного рынка. По его оценкам, уже потеряно более одного миллиарда баррелей нефти. Каждую неделю из-за ограничений на мировые рынки не поступает около ста миллионов баррелей. Даже если конфликт завершится в ближайшее время, восстановление прежних объемов поставок займет несколько месяцев. До уровня хотя бы 80 процентов рынок сможет вернуться не раньше чем через четыре месяца после прекращения кризиса. Полная же стабилизация, как считают в ADNOC, наступит лишь к 2027 году.
Как видим, события на Ближнем Востоке вынуждают страны региона пересматривать всю систему энергетической безопасности. Если раньше Ормузский пролив воспринимался как незаменимый маршрут, то теперь государства Персидского залива ускоренно ищут обходные варианты. Вслед за Саудовской Аравией, которая уже давно использует нефтепровод «Восток — Запад», аналогичный путь выбирают и ОАЭ. Очевидно, что в ближайшие годы к ним присоединятся и другие страны региона.
В контексте актуализации вопроса строительства новых обходных нефтепроводов показательно и заявление министра энергетики США Криса Райта.
Так, в интервью CNBC он подчеркнул, что после нынешнего конфликта значение Ормузского пролива для мировой энергетики неизбежно снизится. По его словам, государства региона начнут активнее строить новые маршруты поставок нефти и газа.
«Это карта, которую можно разыграть один раз», — сказал Райт, говоря о действиях Ирана.
Проще говоря, в Вашингтоне считают, что нынешний кризис станет последним случаем, когда Тегеран сможет настолько сильно влиять на мировые поставки энергоресурсов.
На этом фоне важную роль играет и позиция Китая. Пекин сегодня оказывает Тегерану политическую поддержку, поскольку рассматривает его как противовес американскому влиянию на Ближнем Востоке. Но одновременно Китай крайне заинтересован в стабильных поставках нефти. И если страны Персидского залива смогут обеспечить устойчивый экспорт в обход Ормуза, зависимость Китая от иранского фактора заметно снизится. В такой ситуации политическая ценность Тегерана для Пекина может постепенно уменьшаться. Конечно же, роль Тегерана для Пекина не обесценится полностью, но разница чувствоваться будет.
Не менее серьезные последствия в лучшую сторону ожидают и сам мировой нефтяной рынок. Снижение зависимости от Ормузского пролива означает большую устойчивость глобальной энергетической системы. Это, в свою очередь, для США открывает дополнительные возможности давления на Иран. Причем речь идет не только о военных мерах. Вашингтон сможет активнее использовать экономические санкции и дипломатическое давление, уже не опасаясь столь резкого скачка мировых цен на нефть.
Таким образом, нынешний кризис может стать переломным моментом для всей энергетической архитектуры Ближнего Востока. Еще недавно Ормузский пролив считался главным козырем Ирана, который позволял Тегерану удерживать влияние даже в условиях санкций и международной изоляции. Но строительство обходных маршрутов постепенно меняет ситуацию.
И если сегодня «ормузская карта» пока еще выглядит как сильнейший козырь в региональной политике, то завтра ее значение может заметно снизиться. «Ормузский козырной туз» превратится, если и не в шестерку или семерку, то до уровня десятки козырей трансформируется точно.
