Год назад президент США Дональд Трамп своим указом ликвидировал USAID — американское правительственное агентство, которое занималось оказанием помощи за пределами страны. И вот теперь газета New York Times, представитель той самой либеральной тусовки, решила отметить первую годовщину этого печального для некоторых события и разразилась душещипательной статьёй. Нет, это не был рассказ о зарубежных получателях помощи USAID, для которых решение Трампа оказалось тяжёлым ударом. Таковых то ли не нашли, то ли вообще не искали. Но зато поместили несколько историй — без репрезентативной выборки, без попыток играть в объективность — о том, как теперь тяжело пришлось сотрудникам самого USAID.
Одна из героинь этого слезливого очерка — Эми Учелло. Она проработала в USAID и связанных с ним организациях более двух десятилетий. Её муж трудился в одной из НПО, которые также финансировало USAID. Годовой доход Эми Учелло составлял 175 000 долларов. Сегодня она и её муж живут на продовольственные талоны и другие программы помощи бедным.
Кейт Литвак, профессор юридической школы Прицкера в Северо-Западном университете в Чикаго, комментируя откровения NYT в социальных сетях, отмечает: «Героиня очерка получала $175 000 в год. Ещё у неё есть муж, который тоже сколько-то получал. Конгрессмены США (и сенаторы, и члены Палаты представителей) получают $174 000 в год. Губернаторы в США получают от $70 000 до $225 000, средний — около $150 000. Медианная зарплата в районе “большого Вашингтона” (с окрестностями) — около $68 000».
Дело даже не в том, что, получая столь высокую зарплату, можно было бы скопить себе «подушку безопасности». Вопрос в другом: за какие такие уникальные навыки этой даме платили больше, чем конгрессменам и губернаторам? И почему эти уникальные навыки и способности оказались не востребованы на рынке после её увольнения?
Ещё одна героиня статьи в NYT — 57-летняя Шерил Коуэн, которая зарабатывала 272 000 долларов в год, занимая должность старшего вице-президента в НПО, финансируемой USAID. Год сидела без работы. Теперь получила… должность управляющей магазином Penzeys Spices неподалёку от её дома в городе Фоллс-Черч, штат Вирджиния. Как напоминает профессор Литвак, вице-президент США получает $235 100 в год. Высшие члены правительства (кабинетного уровня) — госсекретарь, руководители Пентагона, Департамента юстиции, Департамента финансов, председатель Федеральной резервной системы и так далее — получают $203 000 в год. Федеральные апелляционные судьи США получают $264 000 в год, а федеральные судьи первой инстанции получают $249 000 в год.
Средняя зарплата «полного» профессора Гарварда — $294 000 в год. Так за что вице-президент НПО (!), финансируемой USAID, получала больше вице-президента США, госсекретаря, федерального апелляционного судьи и профессора Гарварда? Приводит она и данные журналистов-расследователей. Нет, не того скандального «консорциума», а тех, кто не прикрывается «анонимностью в толпе». Если сопоставить зарплаты топ-менеджеров, руководителей партнёрских НПО, разного рода субподрядчиков USAID с бюджетом этого агентства, то получается, что до целевых групп получателей американской помощи доходило в лучшем случае 17–18% средств! Всё остальное оседало в карманах тех самых сотрудников USAID, руководителей партнёрских НПО и т. д. Проще говоря, USAID представляло собой весьма удобную «кормушку».
Будем откровенны. Есть в мире специалисты, обладающие уникальными навыками, и эти навыки, пусть и в узком сегменте рынка, ценятся весьма высоко. Но тут речь идёт о гражданских менеджерах проектов! Здесь каких-то уникальных профессиональных навыков не требуется! Они обладают какими-то редчайшими личными качествами? Но если так, то почему на открытом рынке эти феноменальные специалисты оказались настолько не востребованы? Так за какие такие заслуги им платили больше, чем высшим правительственным чиновникам в США?
Ещё одна сторона вопроса. Членов конгресса США, губернаторов, президента, вице-президента и т. д. избирают по достаточно прозрачной процедуре. Высших чиновников тоже назначают по прописанной в законе процедуре, с открытыми собеседованиями и под пристальным вниманием прессы и общественности. Имена же получателей «золотых мешочков» от USAID широкая общественность вряд ли вообще слышала. Кто и как их назначал или выбирал в качестве партнёров — великая тайна. Одно только это, по мнению специалистов, уже указывает на явления, которое в бывшем СССР официально называлось «кумовство», а неофициально — «блат». И представляло собой одну из разновидностей коррупции. Проще говоря, для того, чтобы получить такую сладкую должность в USAID и партнёрских НПО, совершенно необязательно публично отвечать на вопросы конгрессменов, представлять свою платформу и т. д. — достаточно иметь хороших друзей в структурах этого агентства. И всё.
В Азербайджане это знают лучше, чем во многих других уголках мира. Достаточно вспомнить, как одни и те же персоны — грантополучатели сначала боролись за экологию (когда надо было срочно срывать проект Транскаспийского трубопровода), затем — за права женщин, потом — против коррупции и в качестве вишенки на торте оказывались в числе участников «народной дипломатии» и устраивали обнимашки через линию фронта, не дожидаясь урегулирования конфликта, освобождения оккупированных территорий и возвращения беженцев.
И уж тем более вряд ли стоило бы строить иллюзии в отношении этого агентства, которым руководила небезызвестная Саманта Пауэлл — та самая, которая получила из рук кремлёвского олигарха-провокатора Рубена Варданяна премию «Аврора» за продвижение тезиса о «геноциде армян», а затем входила в жюри по присуждению этой премии. В том числе и в то время, когда Варданян, находясь в Карабахе и будучи уже под санкциями в Украине, рассуждал о необходимости создать организацию «Немезис-2» и развернуть кампанию террора против азербайджанских дипломатов, высшего руководства страны и членов их семей. Вопрос, не шли ли гранты USAID ещё и на финансирование терроризма, стоило бы озвучить. А это уже посерьёзнее, чем просто «блатные должности».
И, наконец, при такой закрытой системе неизбежно появляются разного рода «шапки», «откаты» и прочие прелести. И здесь тоже у Азербайджана есть свой опыт. Достаточно вспомнить небезызвестную Лейлу Юнус, которая арендовала офис своих НПО сама у себя и у которой внезапно обнаружились дом в Анталье и квартира в Берлине. Можно вспомнить и братьев Гусейновых, точнее, старшего из них — Эмина, того самого, которому грозила тюрьма именно за финансовые махинации. Бакинский корпункт радио «Свобода», через который прокачивались солидные средства, — классический пример. Да, часть этих средств шла на финансирование «оппозиционной деятельности» — настоящая оппозиция обходится без финансовых инъекций из-за рубежа. Но сколько осело в карманах «передаточного звена» — вопрос, который стоило бы озвучить. Ну и, конечно, нельзя не вспомнить небезызвестного Алекса Григорьева — через его грантовый офис тоже прокачали астрономические суммы. Часть пошла на финансирование митингов и драк с полицией на Площади фонтанов. А сколько осело в карманах?
Возможно, в тот период многие приверженцы «американского романтизма» ещё надеялись, что американские гранты помогут здесь бороться с коррупцией. Но, как показывает практика, американские структуры не смогли, а вернее, не захотели наладить финансовую дисциплину не только в зарубежных грантовых структурах, но и у себя дома, в организациях типа USAID. К масштабной зачистке «вашингтонского болота», а точнее говоря, «авгиевых конюшен» приступили только во времена Дональда Трампа. Хочется надеяться, что этот процесс не остановится. Но наводить порядок у себя дома, в том числе и с грантовыми структурами, нам придётся самим. И лучше обойтись без иллюзий.
