В феврале этого года премьер-министр Армении Никол Пашинян выступил с заявлением, которое вызвало определенное раздражение в Москве. Речь шла о предложении пересмотреть формат управления железными дорогами страны и фактически передать концессию другой стороне. В качестве возможных вариантов тогда были названы Казахстан, ОАЭ и Катар. При этом армянский премьер попытался сгладить ситуацию, заявив, что у Еревана «нет ничего против» России, но существующая модель, по его словам, создаёт для страны «конкурентные потери».
Напомним, что на протяжении многих лет армянские железные дороги находились и находятся под управлением РЖД через дочернюю структуру ЮКЖД, что рассматривалось как элемент союзнических отношений между Россией и Арменией. И предложение о передаче концессии третьей стороне могло выглядеть не как техническая мера, а как политический сигнал.
Российская сторона ответила на этот сигнал. Так, официальный представитель МИД России Мария Захарова прямо назвала подобные заявления «странными и малодопустимыми». Она напомнила, что армянская железная дорога уже более двух десятилетий находится под управлением Южно-Кавказская железная дорога и всё это время стабильно выполняет условия концессионного соглашения.
Не менее жёстко высказался и секретарь Совета безопасности России Сергей Шойгу. По его словам, замена оператора может привести к тому, что выстроенная годами система «в одночасье сломается». Шойгу также выразил надежду, что армянское руководство будет исходить прежде всего из интересов собственных граждан, а не из конъюнктурных соображений.
Суть позиции Москвы проста: если механизм работает, его ломать без серьёзных оснований рискованно. Особенно когда речь идёт о такой сложной инфраструктуре, где каждая деталь завязана на логистику, безопасность и экономику. Любая резкая перестройка в этой сфере неизбежно сопровождается сбоями, потерями и неопределённостью.
При этом сам Пашинян старается соблюдать некий баланс. С одной стороны, он говорит о необходимости перемен и ссылается на «конкурентные потери». С другой — подчёркивает, что это не антироссийский шаг.
И вот сегодня Никол Пашинян вновь вернулся к этой теме, но число кандидатов на приобретение российской концессии было усечено. Если раньше звучало несколько вариантов, то теперь фактически остался один — Казахстан.
По его словам, Армения не будет возражать против приобретения казахстанской стороной российской концессии на железные дороги, если на это будет получено согласие России. Более того, Пашинян отметил, что этот вопрос уже обсуждался в ходе недавнего телефонного разговора с президентом России Владимиром Путиным.
Сам факт такого обсуждения показывает, что тема не носит случайный характер и выведена на уровень прямого политического диалога. Однако это не снимает главного вопроса: насколько реалистичен сам сценарий, и какие последствия он может иметь?
Тут следует отметить один важный нюанс, который во многом объясняет происходящее. Речь идёт о проекте TRIPP, известном как «маршрут Трампа». В рамках этой инициативы рассматривается восстановление 43-километрового участка армянской железной дороги, который должен стать частью более широкой логистической цепочки. А сам TRIPP, в свою очередь, является важным элементом Среднего коридора.
Именно в этом контексте выбор Казахстан выглядит вполне логичным. Эта страна играет заметную роль в Среднем коридоре и уже встроена в ключевые транспортные маршруты. У неё есть опыт участия в крупных логистических проектах и понимание того, как работают подобные цепочки. Поэтому ставка на Казахстан — это не случайность, а попытка встроиться в более широкую систему.
Кроме того, выбрав именно Казахстан, Пашинян сделал достаточно выверенный шаг, стараясь не обострять отношения с Москвой. Исключив из списка потенциальных кандидатов ОАЭ и Катар, которые традиционно рассматриваются как партнёры, находящиеся под значительным влиянием США, армянский премьер не стал еще больше раздражать Москву.
В отличие от вышеотмеченных стран, Казахстан поддерживает рабочие и достаточно стабильные отношения с Россией, при этом не находясь в жёсткой зависимости от Вашингтона. Таким образом, Ереван пытается сохранить баланс и продемонстрировать, что речь не идёт о резком геополитическом развороте.
Однако даже такой, на первый взгляд, компромиссный вариант не гарантирует положительной реакции Москвы. Ведь, несмотря на то, что формально речь идёт об армянской железной дороге, переданной в управление по договору, у российской стороны остаются серьёзные экономические рычаги влияния. Именно они позволяют Москве добиваться решений, которые она считает для себя приемлемыми. И в этом смысле окончательное слово в подобной конфигурации, скорее всего, останется за Россией.
