Регион снова обсуждает масштабные инфраструктурные проекты. «Путь Трампа» уже реализуется на практике и привлекает внимание ключевых внешних игроков. На этом фоне заявление советника российского посольства в Армении Дмитрия Лицкая прозвучало особенно жёстко.
Российский дипломат заявил, что проекты, «предполагающие исключение России или Ирана из крупного транспортного коридора, заведомо нерентабельны». Но действительно ли это так? Вписывается ли «Путь Трампа» в стратегии глобальных и региональных держав? Насколько корректно говорить о нерентабельности маршрутов без участия Москвы и Тегерана? И отражает ли заявление Лицкая официальную позицию Кремля или выступает инструментом давления на Ереван?
С этими вопросами Minval Politika обратился к политологу Орхану Йолчуеву.
Политолог подчёркивает, что сегодня вокруг трёх проектов — Зангезурского коридора, «Пути Трампа» и «Перекрёстка мира» — часто возникает путаница. По его словам, сравнивать их напрямую некорректно, поскольку они находятся на разных стадиях и имеют разную природу.
По словам эксперта, коридор TRIPP, тот самый «Путь Трампа», уже фактически реализуется. «Коридор TRIPP — это проект, который находится в процессе практической реализации», — отмечает Йолчиев.
А вот «Перекрёсток мира», по его словам, пока остаётся концепцией. Эксперт объясняет, что эта идея существует «лишь на уровне презентаций PowerPoint» и в реальности может стать возможной только после заключения мирного договора между Азербайджаном и Арменией и выполнения сопутствующих условий, включая конституционные изменения в Армении.
Он уточняет: «Без этих шагов полноценная разблокировка коммуникаций невозможна».
Йолчиев обращает внимание, что в Ереване этот проект подаётся как возможность открыть страну по направлениям Север—Юг и Восток—Запад. Однако эксперт напоминает, что западная и восточная границы Армении остаются закрытыми, и их открытие полностью зависит от устойчивости процесса нормализации с Азербайджаном. То же относится и к армяно-турецкой границе.
Говоря о коридоре TRIPP, политолог подчёркивает, что вокруг него сформирован реальный международный интерес, от стран Евразии до США. Для Азербайджана он имеет стратегическое значение не только с точки зрения связи с Нахчываном, но и как кратчайший путь к порту Мерсин.
«Азербайджан сегодня активно инвестирует в Восточное Средиземноморье, и TRIPP открывает сюда прямой путь», — подчёркивает он.
Эксперт обращает внимание, что глобальная логистика вынужденно смещается в «среднюю полосу Евразии» — из-за войны России и Украины, напряжённости вокруг Ирана, кризиса в китайско-американских отношениях, атак хуситов и нестабильности на Ближнем Востоке.
По его словам, инфраструктура Среднего коридора стала привлекать всё больше внимания — ЕС, Китая, Турции. Россия, возможно, не слишком заинтересована, но взаимодействовать с этим маршрутом ей всё равно придётся. В глобальном плане Зангезурский коридор или путь Трампа Йолчиев называет настоящим game changer для Евразии. Он отмечает, что проект меняет логистику и политику региона.
Эксперт подчёркивает, что в будущем по нему могут пройти не только грузы, но и трубопроводы, газопроводы, цифровые кабели, то есть полноценная энергетическая и цифровая инфраструктура.
По словам политолога, TRIPP объединяет направления Восток—Запад и Север—Юг, создавая новые транспортные возможности: Азербайджан получает выход к Восточному Средиземноморью, Европе и Ближнему Востоку; Центральная Азия — путь на юг; Иран — связку с западными маршрутам; фактически формируется новая связность между Чёрным морем и Персидским заливом.
Йолчиев не согласен с утверждением, что коридор станет нерентабельным без участия России или Ирана. Он подчёркивает, что проект изначально не планировался как зависимый от их грузов.
«Ключевая идея TRIPP — связь Востока и Запада. Инвесторы рассматривают его как изначально рентабельный», — говорит он.
Кроме того, маршрут рассчитан на будущие проекты — туркменский газ, казахстанскую нефть, новые трубопроводы. Эксперт допускает, что дипломат мог озвучивать опасения Москвы: международные процессы могут в будущем ограничить российский доступ к новым маршрутам. Но, по его словам, высокая санкционная и политическая волатильность делает российские и иранские пути менее надёжными в глазах бизнеса.
«Бизнес выбирает стабильность, а сегодня самые устойчивые маршруты — транскавказские», — подчёркивает он.
Политолог утверждает, что России и Ирану в перспективе придётся использовать транскавказские маршруты. Для Ирана это — выход на север, для России — альтернатива проблемному маршруту Север—Юг.
«Без инфраструктуры Азербайджана, будущей инфраструктуры Армении и уже существующих линий через Грузию региональным странам не обойтись», — резюмирует эксперт.
Именно эта совокупность факторов, по его мнению, делает коридор TRIPP новым механизмом взаимодействия в рамках всей Евразии.
