Саммит БРИКС в Нью-Дели, среди прочих актуальных тем, вновь вернул в повестку вопрос, который обсуждается уже не первое десятилетие, но практически не двигается с места. Речь идет о реформе Совета Безопасности ООН.
Формально основные участники дискуссии согласны с тем, что состав Совбеза уже не отражает изменившийся баланс сил. Однако главный спор идет не о необходимости реформы, а о том, кому она даст дополнительные полномочия. Для той же Индии этот вопрос имеет прямое значение. Нью-Дели давно претендует на постоянное место и вместе с Бразилией, Германией и Японией входит в G4, выступающую за расширение как постоянного, так и непостоянного состава Совбеза.
Противоположную позицию занимает группа Uniting for Consensus, в которую входят, в частности, Пакистан, Италия, Южная Корея, Аргентина, Мексика и Турция. Она выступает против новых постоянных членов и предлагает расширять число избираемых мест.
За расхождением двух подходов стоит непростое региональное соперничество. Практически у каждого претендента G4 есть государство, не заинтересованное в его усилении. Пакистан блокирует амбиции Индии, Южная Корея выступает против постоянного места Японии, Италия — Германии, а Аргентина и Мексика не заинтересованы в закреплении особого статуса Бразилии в Латинской Америке.
Поэтому реформа Совбеза упирается в простой вопрос распределения власти. Новое постоянное место не просто увеличивает представительство того или иного региона, а дает одной стране долгосрочное преимущество перед ее соседями. Именно это превращает практически всеобщее согласие с необходимостью реформы в многолетний спор о ее конкретной модели.
Именно поэтому реформа буксует уже более двух десятилетий. Новое постоянное место в Совбезе невозможно рассматривать просто как дополнительное кресло для того или иного региона. Оно дает конкретному государству особый международный статус и одновременно меняет баланс сил среди его соседей.
Если постоянным членом становится Индия, усиливается не абстрактная Южная Азия, а именно Индия по отношению к Пакистану. Если место получает Япония, дополнительное институциональное преимущество оказывается у Токио, а не у Восточной Азии в целом. То же самое относится к Германии в Европе и Бразилии в Латинской Америке.
Получается своеобразный парадокс. Практически все признают, что Совет Безопасности недостаточно отражает современный мир, но многие не хотят, чтобы исправление этой несправедливости усилило их непосредственного конкурента.
На этом фоне интерес представляет предложение Азербайджана, которое пытается подойти к проблеме с другой стороны. Баку также считает нынешний состав Совбеза недостаточно представительным, однако предлагает отдавать дополнительные места не отдельным государствам, а крупным международным объединениям. В июле 2026 года президент Азербайджана Ильхам Алиев предложил предоставить постоянное место Движению неприсоединения. Занимать его могла бы на ротационной основе страна, председательствующая в организации, причем предложение предусматривает и право вето. Аналогичный принцип Баку предлагает применить к Организации исламского сотрудничества и Африканскому союзу.
Это уже принципиально другой – более реалистичный подход.
Азербайджанский вариант находится где-то между двумя основными лагерями. Баку не поддерживает подход G4, при котором постоянные места закрепляются за несколькими новыми державами, но и не предлагает вообще отказаться от расширения постоянного представительства, как того добивается Uniting for Consensus. Вместо этого постоянный статус получает группа государств, а конкретная страна занимает кресло временно, в соответствии с принципом ротации.
У такой идеи есть вполне логичное объяснение. Если постоянное место получает Индия, автоматически возникает вопрос Пакистана. Если Япония, появляется Южная Корея. Если Бразилия, возражают ее региональные конкуренты. При ротационном представительстве место формально принадлежит не региональной державе, а более широкому объединению, и государства получают доступ к нему по очереди.
Для самого Азербайджана такая модель также вполне соответствует внешнеполитической линии последних лет. Она усиливает роль Движения неприсоединения и исламского мира, с которыми Баку активно работает, одновременно поддерживая давно обсуждаемое требование увеличить представительство Африки в глобальных институтах.
Так или иначе, каждая из этих моделей решает одну проблему и одновременно создает другую. Новые постоянные члены сделали бы Совбез более представительным с точки зрения распределения мировой мощи, но закрепили бы новые региональные противоречия. Поэтому реформа Совбеза остается одной из тех идей, необходимость которой признавать гораздо легче, чем реализовать.
Однако спор о составе Совбеза постепенно перестает быть единственным вопросом реформы. Не менее важной становится способность ООН обеспечивать выполнение уже принятых решений. Для Азербайджана эта проблема имеет вполне конкретное содержание. Четыре резолюции Совета Безопасности, принятые в 1993 году в связи с армяно-азербайджанским конфликтом, оставались невыполненными около трех десятилетий. Именно на этот опыт Ильхам Алиев указал 1 сентября на встрече «ШОС плюс» в Бишкеке, заявив о необходимости создать механизмы, обеспечивающие исполнение резолюций Совбеза в короткие сроки. По его словам, это позволило бы повысить авторитет ООН и усилить ее роль в урегулировании конфликтов.
В результате азербайджанский подход фактически затрагивает две слабости нынешней системы. Первая связана с представительством, поскольку структура Совбеза уже не соответствует изменившемуся мировому балансу. Вторая касается эффективности, поскольку даже принятое решение теряет политический вес, если отсутствует механизм его исполнения.
И именно второй вопрос может оказаться не менее важным, чем спор о новых креслах. Простое расширение Совбеза само по себе не сделает ООН эффективнее. Если резолюции по-прежнему смогут десятилетиями оставаться невыполненными, увеличение числа постоянных или непостоянных членов изменит баланс внутри Совета, но не решит проблему его дееспособности.
Поэтому реформа ООН постепенно становится не столько вопросом выбора, сколько следствием изменившегося мирового порядка. Требования большей представленности Глобального Юга звучат уже слишком широко, чтобы их можно было бесконечно игнорировать. Но и ограничить реформу перераспределением мест будет недостаточно. Совбезу необходимо одновременно стать более представительным и получить более действенные механизмы реализации собственных решений.
