В последние недели всё более отчётливо проявляется тенденция трансформации формата «Совета мира», инициированного и продвигаемого США, в нечто большее, чем просто площадку глобального миротворчества. Постепенно он начинает выполнять функции политико-экономического механизма прямого взаимодействия с администрацией Дональда Трампа, объединяя дипломатический диалог с инвестиционными и технологическими соглашениями.
Показательным примером являются американо-узбекские отношения и их органичное вплетение в систему формирующихся многосторонних связей по линии Центральная Азия – Южный Кавказ — Европа. Участие президента Шавката Мирзиёева на первом саммите «Совета мира» стало не только элементом причастности к новой политической платформе, но и инструментом дальнейшего наращивания двустороннего взаимодействия с США. Если вспомнить, то ещё накануне декабрьского саммита в формате «Центральная Азия + США» Ташкент использовал площадку для проведения самостоятельной рабочей программы с американским лидером. Это демонстрирует последовательную линию на углубление прямого диалога с Белым домом вне рамок традиционных многосторонних механизмов.
Вот и сейчас, накануне первого заседания Совета была запущена совместная инвестиционная платформа, масштаб которой в U.S. International Development Finance Corporation назвали «историческим». В проект вовлечён широкий пул американских компаний — от Traxys и Valmont Industries до Gulf Oil, John Deere, Oppenheimer и BlackRock. В качестве приоритетов фигурируют критические минералы, инфраструктура, агросектор и энергетика.
Особое значение в двустороннем взаимодействии имеют вопросы, связанные с разработкой редкоземельных металлов. Для США это доступ к стратегическим ресурсам вне перегруженных и политически чувствительных рынков, что напрямую связано с производством электроники, аккумуляторов, оборудования для ВИЭ и оборонных технологий. Для Узбекистана — это приток технологий, диверсификация партнёрств и встраивание национальных ресурсов в глобальные цепочки добавленной стоимости.
Однако в этом сотрудничестве, помимо США и Узбекистана, незримо присутствует интерес ещё одного государства — Азербайджана. Логистика редкоземельных металлов и сопутствующей продукции объективно требует устойчивого транзитного маршрута к европейским рынкам. В условиях напряжённости вокруг Ирана и сохраняющихся ограничений северного направления через Россию именно транскаспийский маршрут через Южный Кавказ становится наиболее предсказуемым и политически приемлемым вариантом. За последние три года объём грузов стран Центральной Азии, перевезённых через территорию Азербайджана, увеличился на 90%. Это отражает объективный сдвиг в сторону Среднего коридора — маршрута через Каспий и Южный Кавказ. Подписанные в Вашингтоне соглашения по разработке редкоземельных металлов способны дополнительно увеличить транзит через Азербайджан, поскольку вывоз стратегического сырья и оборудования потребует устойчивой логистической инфраструктуры.
На этом фоне возрастает роль проекта TRIPP (Trump Route for International Peace and Prosperity), который концептуально связывает политическую платформу «Совета мира» с транспортно-инфраструктурной архитектурой. В условиях сохраняющейся напряжённости вокруг Ирана и продолжающейся конфронтации с Россией срединный маршрут через Каспий, Азербайджан и далее в Европу приобретает практически безальтернативный характер.
Для администрации Дональда Трампа использование коридора через Азербайджан означает не только геоэкономическое присутствие, но и прямую коммерческую заинтересованность. Рост объёмов перевозок повышает рентабельность маршрута и увеличивает выручку оператора TRIPP.
В более широком контексте страны Центральной Азии используют новую политическую конфигурацию для ускоренного вхождения в американские инвестиционные и технологические проекты. Подчёркивание стратегической роли транскаспийского региона со стороны американских финансовых институтов демонстрирует, что речь идёт о формировании устойчивой инфраструктуры поставок и перераспределения потоков.
Таким образом, новая прагматичная политика США в отношении стран постсоветского пространства всё более отчётливо дополняется логикой создания новых глобальных цепочек поставок, инвестиционных платформ и транспортных коридоров. Пример Узбекистана показывает, как это работает на практике. Сотрудничество с Вашингтоном превращается не только в политические заявления, но и в конкретные проекты — инвестиции, разработку месторождений, создание новых маршрутов перевозки. Речь идёт не только о добыче редкоземельных металлов или энергетике, но и о том, как безопасно и стабильно доставлять эту продукцию на мировые рынки.
В этой схеме естественно возрастает роль Азербайджана. Благодаря своему географическому положению и развитой инфраструктуре — портам, железным дорогам и связям через Каспий — Баку становится удобным мостом между Центральной Азией и Европой. Поэтому сближение стран региона с США автоматически усиливает значение Азербайджана как транзитного узла. Это даёт стране дополнительные возможности укрепить своё положение как важного транспортного и экономического центра в новой евразийской системе.
