Европейский союз привык требовать от других соблюдения законов, прозрачности и уважения к правам человека. Но что происходит, когда дело касается его собственных решений? История Алишера Усманова, о которой рассказала немецкая Die Welt, позволяет взглянуть на санкционную политику Брюсселя с неожиданной стороны. Почти три года в Германии препятствовали вручению Евросоюзу судебного иска предпринимателя, причём не без участия федеральных властей.
21 октября 2026 года Федеральный верховный суд Германии признал эти действия незаконными. За внешне процессуальным спором стоит вопрос принципиального значения: может ли внешнеполитический интерес государства перевесить гарантию судебной защиты, закреплённую в части 4 статьи 19 Основного закона ФРГ, согласно которой при нарушении прав публичной властью человеку открыт путь в суд.
Напомним, миллиардер, предприниматель и основатель холдинга USM Алишер Усманов попал под санкции ЕС в феврале 2022 года. Его активы в ЕС заморозили, въезд в европейские страны запретили, деловые контакты существенно ограничили.
Одним из оснований стало утверждение, что бизнесмен якобы выступал доверенным лицом Владимира Путина и решал его деловые вопросы. Совет ЕС сослался, в частности, на публикацию американского Forbes, авторы которой приводили слова неназванного эксперта.
Когда дело дошло до суда в Гамбурге, Forbes не смог представить конкретных примеров подобной деятельности Усманова и назвать самого эксперта. В результате немецкий суд запретил изданию распространять спорное утверждение.
Но в Брюсселе это не привело к отказу от обвинения: Евросоюз лишь изменил формулировку, сохранив прежнюю претензию.
Это не единичный случай. Ещё в 2023 году Politico изучило рабочие материалы европейских структур и, по его данным, обнаружило, что некоторые санкционные решения основывались на сомнительной доказательной базе: публикациях из интернета, соцсетей и даже Википедии. Решения о включении в список принимаются без заслушивания затронутого лица и без установленной процедуры исследования доказательств.
Проблема не в использовании открытых источников, а в том, насколько тщательно проверяется информация, прежде чем на её основании человека лишают собственности и ограничивают его права.
Как немецкие чиновники не хотели пускать Усманова в суд
В декабре 2023 года предприниматель обратился в Земельный суд Гамбурга, потребовав запретить Совету ЕС распространять сведения, которые он считал недостоверными. Судья распорядился вручить иск ответчику в Брюсселе. Но председатель суда заблокировал исполнение этого распоряжения.
Как пишет Die Welt, свои действия он согласовывал с федеральными ведомствами Германии, включая Министерство юстиции и Министерство иностранных дел.
Особенно примечательна переписка чиновников, с которой ознакомилась газета. По её данным, один из представителей МИД объяснил, что Берлин не хочет, чтобы национальные суды проверяли эти меры: это, по его словам, было бы несовместимо с их наднациональным характером. При этом он напомнил, что затронутые лица могут обращаться в Общий суд ЕС с исками о возмещении ущерба.
Этот довод слабый. Возмещение ущерба в далёком будущем не заменяет возможности оспорить публичное обвинение здесь и сейчас. К тому же исполнительная власть вмешалась в работу суда в деле, где сама была заинтересованной стороной, а это ставит вопрос о разделении властей.
Почти три года Усманов добивался возможности продолжить процесс. Лишь 21 октября 2026 года Федеральный верховный суд поставил точку в споре, признав отказ во вручении иска незаконным и нарушающим права заявителя.
Адвокат предпринимателя Йоахим Штайнхёфель сформулировал суть решения так: доступ к правосудию не может зависеть от внешней политики правительства.
Суду при этом не пришлось рассматривать правомерность самих санкций. Речь шла лишь о вручении судебных документов. Но и этого оказалось достаточно, чтобы обнажить конфликт между судебной системой и исполнительной властью.
Из санкционного списка исключили, но обвинения остались
22 сентября 2026 года Усманова исключили из санкционного списка ЕС по результатам договорённостей между государствами-членами.
Однако прежние обвинения сохранились в официальных материалах Евросоюза. Санкции отменены, а публичные утверждения, которые предприниматель оспаривает, продолжают распространяться. Поэтому Усманов намерен добиваться судебной защиты своей репутации.
Исключение из списка не означает, что суды признали прежние обвинения ложными. Но и нахождение человека под санкциями не делает любые опубликованные о нём сведения автоматически достоверными.
За политическими формулировками нередко теряется другая сторона биографии Усманова. Для Узбекистана и других стран Центральной Азии он остаётся заметной фигурой, чья деятельность давно вышла за рамки бизнеса. Участие в благотворительных проектах и поддержка культурных инициатив говорят о его тесных связях с исторической родиной и тюркским миром. Эти заслуги не зависят от политических разногласий между Россией и Западом, как не зависит от них и право человека на судебную защиту.
Что это значит для системы санкций
История Усманова затрагивает и других людей, оказавшихся под европейскими санкциями. В списках ЕС более трёх тысяч физических лиц, и далеко не каждый располагает ресурсами для многолетнего судебного противостояния.
Решение Федерального верховного суда не отменяет санкционную систему и не признаёт автоматически незаконными ограничения против других лиц. Однако оно открывает возможность оспаривать в национальных судах конкретные формулировки обоснований, например расплывчатые характеристики вроде «рупора пророссийской пропаганды», которые стигматизируют человека и за пределами самих санкций. Совету ЕС придётся обосновывать такие утверждения по существу.
Сторонники санкционного режима напомнят, что меры вводятся в условиях войны, требуют быстрой реакции и подлежат контролю Общего суда ЕС. С этим можно согласиться: чувствительные санкции против торговцев оружием, хакеров, шпионов и тех, кто действительно поддерживает агрессию, необходимы. Но именно поэтому они должны опираться на проверяемые доказательства.
Если Евросоюз считает верховенство права одной из главных своих ценностей, почему человеку пришлось почти три года добиваться элементарной возможности направить иск ответчику? Препятствия возникли не из-за отсутствия законной процедуры, а из-за нежелания исполнительной власти допустить судебную проверку.
Дело Усманова может побудить европейские структуры тщательнее относиться к материалам, на которых строятся санкции. Если обвинения подкреплены убедительными доказательствами, их можно представить суду. Если же вместо них фигурируют анонимные эксперты и непроверенные публикации, вопросы возникают к тем, кто готовил санкционные документы.
Теперь Усманов получил возможность продолжить разбирательство против Совета ЕС в немецком суде, и вручению иска в Брюсселе больше ничто не препятствует. Как ответит на него Совет, покажет дальнейший процесс.
