27 июля в Шотландии состоялась знаковая встреча президента США с председателем Европейской комиссии, в ходе которой было заключено новое торговое соглашение между двумя сторонами. Несмотря на формально взаимный характер договорённостей, реакция на заключённую сделку в Европе оказалась неоднозначной. Одни расценивают её как шаг к стабилизации трансатлантических отношений, другие — как серьёзные уступки Брюсселя в пользу Вашингтона. Попробуем разобраться, что на самом деле стоит за громкими цифрами и дипломатическими формулировками.
Согласно условиям соглашения, Евросоюз и США вводят 15-процентные тарифы на большую часть европейского экспорта в Соединённые Штаты. Хотя формально это выглядит как компромисс, в Брюсселе подчёркивают, что сделка позволила избежать куда более серьёзного кризиса. До последнего момента обсуждалась возможность введения 30-процентных пошлин на европейские автомобили, сталь, медоборудование и ряд других товаров — меры, которые могли бы нанести серьёзный удар по ключевым отраслям экономики ЕС.
Согласование фиксированного тарифа в 15 % действительно позволило снизить градус напряжённости и сохранить торговлю на приемлемом уровне. По оценкам экономистов, именно этот шаг предотвратил потенциальное падение ВВП ЕС на 0,3 %, а ВВП США — на 0,7 %, что стало бы особенно чувствительно в условиях нестабильного глобального спроса.
Одним из важнейших результатов соглашения стала нормализация торговых отношений, что позитивно восприняли рынки. Устранение правовой неопределённости, связанной с возможными спонтанными решениями по пошлинам, уже вызвало рост котировок крупных европейских компаний.
Закреплённые договорённости включают также обязательства ЕС по закупке американской энергии и оборонной продукции. По мнению европейских чиновников, это даёт бизнесу ясные ориентиры и возможность планировать долгосрочные стратегии взаимодействия с американскими партнёрами.
Важно отметить, что ключевым пунктом сделки стал инвестиционный пакет со стороны ЕС. Согласно обнародованным данным, Евросоюз намерен вложить до $600 млрд в американскую экономику, включая инфраструктурные проекты, развитие «зелёной» энергетики и технологических инициатив. Кроме того, Европа закупит американских энергоносителей на сумму от $150 до $750 млрд, а также увеличит объёмы импорта военной техники.
Сторонники сделки рассматривают это как шанс для европейских компаний усилить своё присутствие в США и встроиться в стратегические цепочки поставок. Однако критики говорят о другом: в условиях инвестиционной стагнации внутри самого ЕС — особенно в Италии, Испании и даже во Франции — отток столь значительных средств за пределы Союза выглядит тревожным. Эти ресурсы могли бы быть направлены на модернизацию европейской промышленности, цифровую трансформацию или стимулирование малого и среднего бизнеса внутри ЕС.
Особое беспокойство вызывает компонент сделки, связанный с импортом американского сжиженного природного газа. Согласно расчётам аналитиков, стоимость СПГ из США на 30–40 % выше, чем поставки по традиционным маршрутам — из стран Ближнего Востока, Северной Африки или (ранее) России. Более дорогая энергия неизбежно отразится на себестоимости европейской продукции, снизит её конкурентоспособность и усилит давление на домохозяйства.
Для энергетически зависимых стран Восточной и Южной Европы это создаёт дополнительные фискальные и социальные вызовы. Уже сейчас правительства нескольких стран ЕС сигнализируют о необходимости компенсационных механизмов на уровне Союза, чтобы минимизировать эффект от подорожания энергоносителей.
Ещё одной спорной частью соглашения стало обязательство ЕС расширить закупки американского вооружения. На фоне роста геополитических рисков это выглядит логичным шагом. Однако в стратегическом плане такой курс может подорвать усилия Франции и Германии по развитию собственного оборонного потенциала Европы.
Новое соглашение фактически переформатирует трансатлантические отношения. США, оказавшись в роли центра притяжения, получают стабильный рынок сбыта, инвестиции и политическую поддержку. Европа же — в обмен на снижение напряжённости и относительную стабильность — предоставляет Вашингтону доступ к своим финансовым и производственным ресурсам.
Таким образом, хотя соглашение между ЕС и США демонстрирует стремление к стабильности в условиях геополитической турбулентности, в то же время за прагматичными формулировками скрываются серьёзные уступки, которые в долгосрочной перспективе могут изменить экономическую архитектуру Европы. Вопрос о том, сохранит ли ЕС свою автономию — и не станет ли он лишь одним из инструментов поддержки американской экономики, — остаётся открытым.
