Армения всё увереннее демонстрирует стремление переориентировать свой внешнеполитический курс на Запад. Премьер-министр республики Никол Пашинян уже не просто рассуждает о европейском будущем республики, но и называет вполне конкретные сроки подачи заявки на вступление в Евросоюз — 2027 или 2028 год. В Брюсселе подобные заявления, безусловно, звучат обнадёживающе. В Москве же их воспринимают совершенно иначе, напоминая Еревану о цене геополитического разворота. И чем настойчивее армянское руководство говорит о европейской интеграции, тем упорнее российские официальные лица проводят параллели с Украиной, предупреждая о риске повторения её судьбы.
Если углубиться в детали, то европейское будущее пока остаётся именно перспективой, тогда как географическое положение Армении, её экономические связи и существующие механизмы обеспечения безопасности никуда не исчезают. Политический курс на европейскую интеграцию уже обозначен, но кто в таком случае обеспечит Армении экономическую устойчивость и реальные гарантии безопасности?
3 ноября в интервью Euronews Пашинян заявил, что официальная заявка Армении на вступление в ЕС в 2027 или 2028 году вполне реалистична. По его словам, республика уже начала процесс, который должен привести к окончательному решению о подаче соответствующего заявления. При этом варчапет подчеркнул, что европейская интеграция является для страны стратегическим выбором, связанным с защитой демократии и укреплением независимости. Думается, что сам Пашинян прекрасно понимает, что речь идёт не о простом перемещении из одного интеграционного пространства в другое, поскольку Армения продолжает оставаться членом ЕАЭС, что никак не согласуется с участием в ЕС. При этом, будем откровенны, в Брюсселе ещё предстоит пройти длительный процесс согласования, а сама заявка не означает автоматического получения даже статуса кандидата.
По факту Ереван оказался перед необходимостью однажды сделать выбор, последствия которого будут затрагивать не только внешнюю политику, но и экономику, энергетику и безопасность государства. И тут проевропейская риторика сталкивается с менее романтичной реальностью. Россия остаётся одним из ключевых торгово-экономических партнёров Армении, а зависимость республики от российских поставок энергоносителей особенно велика. По данным за 2025 год, Россия обеспечила около 82% импорта природного газа в Армению. Кроме того, на рынок ЕАЭС приходится примерно 36% внешнеторгового оборота страны. Это серьёзные показатели, и компенсировать их европейским выбором не получится.
Что касается Москвы, то она даже не скрывает своего намерения избежать доли безучастного наблюдателя за постепенным отходом Еревана от прежней системы экономических и политических связей.
Стоит напомнить, что ещё в мае 2026 года российская сторона предупредила о возможности приостановки или прекращения соглашения о поставках природного газа и нефтепродуктов в случае продолжения армянского курса на вступление в ЕС. О возможном пересмотре льготных условий поставок российского газа также говорил пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков. Еревану дали понять, что европейская интеграция не будет сопровождаться сохранением прежних экономических привилегий.
И это не просто риторическая угроза. Российский газ поставляется Армении по цене 177,5 доллара за тысячу кубометров, тогда как переход на иные условия закупок может существенно увеличить энергетические расходы республики. К слову, Москва уже прибегала к ограничениям в отношении отдельных категорий армянской продукции. В 2026 году возникали проблемы с поставками сельскохозяйственных товаров, минеральной воды, алкогольной продукции и рыбы. Экономическая составляющая противостояния постепенно приобретает вполне осязаемые формы.
Уязвима и транспортная логистика. Зависимость армянского экспорта от российских рынков и транзитных маршрутов, включая направление через пограничный пункт «Верхний Ларс», объективно ограничивает возможности Еревана для быстрого переориентирования торговли. На этом фоне заявления российских официальных лиц о возможном повторении украинского сценария выглядят весьма угрожающе. Зампред Совета безопасности РФ Дмитрий Медведев прямо заявил, что худшим развитием событий для Армении стало бы её превращение в «новую Украину». Подобные предупреждения звучали и в других российских политических кругах.
Российская сторона указывает Еревану на то, что западная политическая поддержка и реальные обязательства по защите государства — совершенно разные вещи. Украина получила масштабную финансовую, военную и политическую поддержку Запада, однако даже в её случае речь не идёт о прямом вступлении США или европейских государств в войну с Россией. Армения же не располагает сопоставимыми территориальными, демографическими и военными ресурсами и не имеет договорных гарантий коллективной обороны со стороны Евросоюза.
Само по себе сближение с Брюсселем не означает автоматического появления у Армении новых военных союзников. Да и Евросоюз не является аналогом НАТО, а перспектива членства в нём не равнозначна обязательству европейских государств вступить в вооружённый конфликт ради Еревана.
Ереван, в свою очередь, не намерен следовать российским предупреждениям. Пашинян отвергает сравнение Армении с Украиной, заявляя, что западная интеграция призвана укрепить суверенитет страны и создать альтернативу прежней зависимости от Москвы. В Ереване также напоминают, что ОДКБ, по оценке армянского руководства, не выполнила своих обязательств перед Арменией. Однако между поиском альтернатив и реальной заменой существующих экономических и оборонных механизмов остаётся значительная дистанция.
Брюссель заинтересован в расширении своего политического присутствия на Южном Кавказе, Вашингтон также рассматривает регион как важное пространство геополитической конкуренции. Но это не стоит путать с готовностью брать на себя ответственность за все последствия этого процесса.
Ситуация для Еревана может сложиться таким образом, что противостояние с Москвой будет развиваться быстрее, чем Ереван успеет сформировать альтернативные экономические и оборонные механизмы. Для небольшой Армении с ограниченными ресурсами и непростым соседством резкий разрыв с Россией чреват не только экономическими потерями, но и серьёзными угрозами государственной стабильности.
Нынешний расклад демонстрирует, что политические амбиции Еревана заметно опережают его возможности. Европейская интеграция преподносится как стратегический выход из прежней геополитической зависимости, но экономические и энергетические связи с Россией продолжают оставаться важнейшей частью армянской действительности. Москва предупреждает о последствиях, Брюссель предлагает перспективу, а окончательный счёт за неудачный геополитический эксперимент, как обычно, получает армянское общество.
