Если послушать Дональда Трампа, в самом спорном водном пути мира вновь воцарилась нормальная жизнь. США и Иран, возможно, снова обмениваются ударами, однако «Обьемы нефти через Ормуз восстановились», заявил президент 3 сентября. По его словам, сейчас через пролив ежедневно проходит 18 млн баррелей нефти — лишь немногим меньше довоенного среднего показателя в 20 млн баррелей в сутки. Вице-президент Джей Ди Вэнс утверждает, что контроль Ирана над Ормузским проливом «фактически исчез». Об этом говорится в материале The Economist.
«Большая ложь», — возражает Мохсен Резаи, высокопоставленный представитель иранского руководства в сфере безопасности. По его словам, ежедневно пролив пересекают лишь семь-восемь судов — значительно меньше 30–40, о которых говорят представители команды Трампа. Сомневаются и компании, отслеживающие движение судов: по данным аналитической компании Kpler, за неделю по 30 августа объем перевозок через пролив составлял менее 5 млн баррелей в сутки. Даже Объединенный центр морской информации, связанный с ВМС США, не может объяснить расхождение между собственными данными — почти 30 проходов судов ежедневно — и однозначными показателями, которые обычно фиксируют независимые системы мониторинга.
Как отмечает Шахин Иранинежад из GSSI, консалтинговой компании по оценке суверенных рисков, ни у одной из сторон нет особого желания раскрывать методику своих подсчетов. Вашингтон хочет убедить избирателей, что миллионы долларов, ежедневно расходуемые на сопровождение танкеров в Персидском заливе, дают результат. Иран же стремится показать, что по-прежнему контролирует пролив, даже несмотря на то, что через него проходит все больше нефти.
Однако реальная ситуация имеет значение. Чем сильнее ограничивается экспорт нефти из стран Персидского залива, тем активнее импортерам приходится расходовать собственные запасы или повышать ставки в борьбе за нефть из других регионов. Цена Brent впервые с июля вновь превысила $100 за баррель.
Так кто же ближе к истине? Установить правду непросто, поскольку большинство танкеров теперь пересекают пролив с выключенными транспондерами, чтобы не становиться мишенью. Некоторые суда продолжают передавать сигналы, однако масштабные радиопомехи затрудняют получение достоверной картины. Другие намеренно манипулируют своими радиосистемами, чтобы подделывать данные о местоположении. Кроме того, большинство переходов совершается ночью, когда суда оказываются вне поля зрения спутников.
Ситуацию дополнительно усложняет то, что нефть из стран Персидского залива зачастую меняет владельцев еще до выхода в открытое море. Большую часть перевозок обеспечивают всего несколько компаний — государственные судовладельцы стран Персидского залива, южнокорейская Sinokor и греческие компании, включая Dynacom. Они перевозят нефть через пролив, после чего тайно перегружают ее на другие суда уже за его пределами.
Поэтому аналитики, занимающиеся мониторингом танкерных перевозок, зачастую устанавливают факт прохождения пролива задним числом. Как объясняет Памела Мангер из компании Vortexa, они отслеживают загрузку и разгрузку судов, а также наблюдают за танкерами, которые исчезают из систем мониторинга в Персидском заливе, а затем вновь появляются уже за его пределами.
Проход судна нередко удается подтвердить лишь с задержкой. Поэтому первоначальные оценки правильнее воспринимать как минимальный показатель, который впоследствии корректируется вверх по мере выявления новых переходов. Например, Kpler недавно повысила оценку объемов перевозок за неделю по 10 августа с первоначальных 4,7 млн до 7,2 млн баррелей в сутки.
Если предположить, что на протяжении всего августа масштабы недоучета были примерно такими же, итоговая оценка Kpler на рубеже августа и сентября может приблизиться к среднему показателю в 9 млн баррелей в сутки за семь дней, который 6 сентября привел министр энергетики США Крис Райт.
Часть расхождений объясняется различиями в методологии. Что именно считать нефтью — только сырую нефть или также нефтепродукты? Где проходит линия подсчета — непосредственно в Ормузском проливе или уже в Оманском заливе? К какой дате относить конкретный баррель — к моменту загрузки, прохождения пролива или повторного появления судна в системах мониторинга?
Коммерческие аналитические компании, такие как Kpler и Vortexa, открыто описывают свою методологию. Официальные структуры этого не делают и, вероятно, используют более широкие критерии.
Но даже это не объясняет заявленные Трампом 18 млн баррелей в сутки. Возможно, президент выбрал исключительно удачный день. По данным Vortexa, с марта, даже если учитывать все возможные виды нефтепродуктов, лишь дважды суточный объем превышал 16 млн баррелей.
Возможно и другое объяснение: Трамп включил в свои расчеты экспортные потоки, которые теперь вообще обходят Ормузский пролив.
С февраля Саудовская Аравия увеличила прокачку нефти по трубопроводу East-West, благодаря чему экспорт через ее порты на Красном море вырос на 1–3 млн баррелей в сутки. Объединенные Арабские Эмираты перенаправили около 1 млн баррелей в сутки по трубопроводу в Фуджейру. Если добавить к этому несколько возросшие поставки из Омана в благоприятный период, совокупный объем нефти, транспортируемой в обход пролива, может достигать 5 млн баррелей в сутки.
Как бы то ни было, цифра Трампа мало помогает понять реальное положение дел. Потоки морских перевозок крайне нестабильны, поэтому средние недельные показатели гораздо информативнее суточных данных.
Последний обмен ударами, а также угрозы Ирана в адрес танкеров, перевозящих нефть через пролив, в последние дни резко сократили интенсивность судоходства, отмечает Джон Оллетт из ценового агентства Argus Media. 8 сентября Kpler зафиксировала всего восемь проходов через пролив — против 23 неделей ранее. Атаки йеменских хуситов на суда и объекты в Саудовской Аравии также замедлили перевозки по Красному морю.
Для Трампа из этого следует довольно неприятный вывод: прошлые показатели движения через Ормузский пролив ничего не гарантируют в будущем, поскольку любой достигнутый прогресс может быть быстро сведен на нет.
Никакие заявления американской администрации пока не смогли снизить стоимость страхования прохода через Ормузский пролив ниже 10% стоимости судна. До войны этот показатель в среднем составлял всего 0,25%.
Даже если отдельные участки пролива действительно были очищены от мин, как утверждает Трамп, мины могут дрейфовать туда из других районов, а Иран способен установить новые. Кроме того, иранские силы по-прежнему располагают значительными возможностями для нанесения ударов по танкерам.
Нефтяные рынки уже демонстрируют признаки напряжения. North Sea Dated — один из ключевых ориентиров для определения текущих цен на сырую нефть — приближается к $110 за баррель против $70 в июне. Стоимость дизельного топлива в США и Европе превысила $190 за баррель, что почти вдвое выше февральского уровня.
Трамп может сколько угодно вести войну цифр. В конечном счете имеет значение лишь одно: сколько импортеров действительно получают те баррели нефти, которые они заказали.
