В то время как на политическом уровне Армения демонстрирует готовность говорить о мире и региональной стабильности, внутри страны продолжает развиваться процесс, который с этой риторикой сочетается все труднее. Речь идет о разветвленной системе военно-патриотических организаций, втягивающих подростков и молодежь в подготовку, по своему содержанию все больше напоминающую не обычное военно-спортивное воспитание, а обучение навыкам современной войны.
Само по себе существование военно-патриотических клубов не является чем-то исключительным. Подобные структуры работают во многих странах. Вопрос начинается там, где заканчиваются спортивная подготовка и дисциплина и появляются снайперское дело, тактические маневры, выживание в боевых условиях, разведка, маскировка, эвакуация раненых, управление FPV-дронами и занятия, максимально приближенные к реальному полю боя.
Именно такой набор дисциплин сегодня можно обнаружить в программах целого ряда действующих в Армении организаций.
Среди наиболее заметных структур — военно-патриотическая организация «Ваан», учебный центр «Ари Легион», организации «Защитник Отечества», «Национальный легион» и VOMA, а также специализирующиеся на подготовке операторов FPV-дронов «Крылья будущего». Отдельным направлением являются ежегодные «Давитбекянские игры» в Сюникской области, в которых участвуют подростки 14–17 лет. Тренировочные площадки и филиалы этих объединений действуют в Севане, Горусе, Сисиане, Гюмри, Ванадзоре, Варденисе, Татеве, Мартуни и других населенных пунктах.
Речь идет уже не об отдельных энтузиастах или маргинальных группах, а о формировании инфраструктуры с собственными полигонами, региональными филиалами, инструкторами с военным опытом, лагерями и специальными программами для подростков.
Особенно показательно, насколько быстро в эти программы внедряется опыт последних войн.
FPV-дрон еще несколько лет назад воспринимался прежде всего как сравнительно доступная гражданская технология. Сегодня это одно из наиболее массовых средств поражения на поле боя. Современные вооруженные конфликты показали, что дешевый беспилотник, управляемый подготовленным оператором, способен уничтожить технику стоимостью в сотни тысяч и даже миллионы долларов.
Поэтому обучение молодых людей пилотированию FPV-дронов трудно воспринимать исключительно как технический кружок, особенно если одновременно их обучают стрельбе, топографии, маскировке, тактическому передвижению и оказанию помощи раненым. Такой комплекс дает базовые навыки, которые могут быть быстро применены при вооруженном конфликте.
Именно здесь возникает главный вопрос: к какой войне готовят этих молодых людей? Ответ частично дает идеологическая составляющая подобных движений.
В материалах и мероприятиях некоторых военно-патриотических структур прослеживаются символы и нарративы, непосредственно связанные с прошлым карабахским конфликтом. На одежде участников появляются флаги бывшего сепаратистского образования, в отдельных случаях звучит реваншистская риторика. В военно-патриотической среде сохраняется и культ Гарегина Нжде, чья идеология стала одним из элементов радикального армянского националистического дискурса.
Таким образом, с одной стороны, молодым людям дают конкретные военные навыки, с другой — формируют историко-политическую картину мира, в которой прошлое поражение может получить продолжение, а окружающая среда воспринимается через призму постоянной внешней угрозы.
Реваншизм сам по себе может десятилетиями оставаться политической эмоцией, существующей в заявлениях, книгах и социальных сетях. Но когда он соединяется с системной военной подготовкой нового поколения, возникает уже совершенно другая реальность.
Тем более что возраст участников имеет принципиальное значение. Человек, которому сегодня 14–17 лет, через несколько лет становится военнообязанным, резервистом или просто взрослым гражданином с уже сформированными убеждениями и практическими навыками. Если в подростковом возрасте его приучают воспринимать войну как возможную перспективу будущего, одновременно обучая стрелять, ориентироваться на местности и управлять дроном, такая подготовка выходит далеко за рамки обычного патриотического воспитания.
Фактически создается человеческий резерв нового типа.
Современная война требует не только классических пехотинцев. Оператор беспилотника, связист, разведчик, человек, умеющий работать с навигацией или оказывать первую помощь на поле боя, способен значительно быстрее получить военную специализацию, если базовые навыки были освоены заранее.
Не менее важен вопрос отношения к этим организациям государства.
Формально власти Армении могут заявить, что речь идет об общественных организациях и частных инициативах, за деятельность которых государство ответственности не несет. Однако такой аргумент выглядит убедительно лишь до определенного момента.
Когда подобные структуры располагают тренировочными площадками, системно готовят подростков, расширяют филиальную сеть и проводят занятия военизированного характера, государство как минимум не может не знать о происходящем. Тем более если на отдельных мероприятиях присутствуют представители государственных и силовых структур, а деятельность объединений получает поддержку на местном уровне.
При этом вовсе не обязательно искать прямое бюджетное финансирование или секретные распоряжения. Поддержка может выражаться в предоставлении территории, организационной помощи, участии чиновников, отсутствии административных препятствий и сотрудничестве с бывшими военнослужащими.
Поэтому вопрос следует ставить шире: считает ли армянское государство существование подобной инфраструктуры полезным? Судя по масштабам ее деятельности, по меньшей мере препятствовать ей никто не спешит.
В этом и заключается одно из главных противоречий современной армянской действительности. Страна может стремиться к экономической нормализации, открытию коммуникаций и снижению региональной напряженности. Но долговременный мир формируется не только подписями политиков под документами. Он предполагает и изменение общественной среды.
Нельзя одновременно убеждать соседей в отсутствии реваншистских намерений и закрывать глаза на структуры, в которых подростки проходят военную подготовку на фоне символики и идей, связанных с прежним конфликтом. Особенно если эти структуры не сокращают, а расширяют деятельность. Главная проблема здесь даже не в том, что завтра кто-то из участников такого лагеря возьмет оружие. Гораздо важнее долгосрочный эффект.
В Армении может формироваться поколение, для которого война остается не трагическим эпизодом прошлого, а возможным сценарием будущего. Поколение, которому предлагают заранее учиться стрелять, управлять дроном, ориентироваться в горах, действовать в составе тактической группы и спасать раненых на поле боя.
Каждый из этих навыков в отдельности можно объяснить вполне мирными причинами. Но когда они соединяются в единой системе подготовки и сопровождаются реваншистской символикой и соответствующей идеологической атмосферой, случайным такое совпадение назвать значительно сложнее.
Именно поэтому деятельность армянских военно-патриотических организаций следует рассматривать не как внутреннее дело небольшой группы активистов, а как вопрос того, какую Армению государство и общество хотят увидеть через пять или десять лет.
Страну, которая воспринимает завершившийся конфликт как часть прошлого и строит отношения с соседями исходя из новой региональной реальности? Или страну, в которой параллельно с разговорами о мире сохраняется инфраструктура психологической и практической подготовки к возможному реваншу?
