Итак, «Непоколебимая решимость» подошла к концу. Причём речь идёт не только о завершении одноимённой многонациональной военной операции против ИГИЛ, начатой под руководством США в 2014 году, но и об окончании американского военного присутствия в Ираке в целом. Это даёт повод подвести итоги 23 лет, прошедших после вторжения и свержения режима Саддама Хусейна. Чего добился Вашингтон и какую страну оставляет после себя?
Конечно, свою первую и основную цель Вашингтон достиг. Режим Саддама был уничтожен, многолетняя власть партии Баас прекратилась. Однако свергнуть прежнее руководство оказалось значительно легче, чем создать устойчивую систему управления. За быстрой военной победой последовали годы насилия, политических кризисов и борьбы за власть.
Во многом этому способствовали решения самих американцев. Роспуск армии и массовое отстранение членов партии Баас от государственных должностей в мае 2003 года лишили Ирак значительной части военного и административного аппарата. Вместе с представителями прежнего режима работу потеряли специалисты, необходимые для управления страной. Освободившееся пространство стали занимать слабые партийные структуры и вооружённые группировки.
Выборы дали иракцам возможность участвовать в политической жизни, однако власть стала распределяться между этническими и религиозными общинами, а управление страной — зависеть от договорённостей между их лидерами. И, как следствие, министерства и должности становились предметом торга, а создание правительств порой занимало многие месяцы. После выборов октября 2021 года новый кабинет удалось утвердить лишь через год. Демократические процедуры появились, но сами по себе не обеспечили эффективного управления.
Американский бизнес получил доступ к нефтяному сектору Ирака. Однако говорить об американском контроле над его нефтью было бы явным преувеличением. Здесь работают компании разных стран, а их позиции меняются. Та же ExxonMobil в конце 2023 года продала свою долю в месторождении Западная Курна — 1. Поэтому возвращение американских компаний стало одним из результатов войны, но едва ли долговременной стратегической победой.
Более прочную опору Вашингтон приобрёл в Иракском Курдистане. Хотя курдская автономия сложилась ещё после войны в Заливе 1991 года при поддержке США и их союзников, но все же именно свержение Саддама укрепило её положение, а конституция 2005 года закрепила федеральный статус региона. На севере страны сохранился дружественный американцам центр силы. Все же и здесь тесные отношения с Эрбилем не дали Вашингтону определяющего влияния на Багдад.
И всё же, пожалуй, главное противоречие американской политики связано с усилением Ирана. При Саддаме Хусейне Тегеран имел по соседству враждебное государство, с которым воевал восемь лет. После 2003 года связанные с Ираном партии и вооружённые организации получили гораздо больше возможностей влиять на иракскую политику. Устранив своего противника, США одновременно убрали силу, сдерживавшую региональные амбиции Тегерана.
Дополнительный вес проиранские формирования приобрели во время войны против ИГИЛ. Конечно принижать американский вклад в разгроме террористической группировки было бы неверно, но основную тяжесть наземных боёв несли иракские подразделения и другие местные силы. Разгром территориального «халифата» стал реальным военным успехом, хотя террористическое подполье сохранилось.
А вот политические плоды этой победы во многом достались противникам Вашингтона. Война укрепила «Силы народной мобилизации», в составе которых влиятельные позиции заняли связанные с Тегераном группировки. Все эти формирования нельзя считать единой сетью иранских прокси. Однако наиболее близкие к Ирану организации получили оружие, общественное влияние и доступ к государственным ресурсам. Участие в борьбе с ИГИЛ помогло им прочно закрепиться в политической жизни страны.
Теперь коалиционные войска ушли, а вопрос о разоружении этих групп остаётся открытым. Срок его выполнения перенесён на июнь 2027 года. Багдаду предстоит добиться подчинения вооружённых формирований государству, но сделать это трудно — они располагают собственными силами и политическими связями. Вывод иностранных войск уже состоялся, а восстановление полного контроля правительства над оружием пока остаётся задачей на будущее.
На фоне продолжающейся войны с Ираном этот опыт особенно важен. Свергая власть в другой стране, США рассчитывают получить более удобное руководство. Однако после разрушения прежнего порядка влияние часто приобретают те, у кого уже есть оружие, организованные сторонники и поддержка извне. В Афганистане после ухода американцев к власти вернулись талибы. В Ираке созданная при поддержке США политическая система сохранилась, но сильные позиции в ней заняли силы, связанные с Ираном.
Итак, американские войска ушли, а проиранские вооружённые группы остались. И в этих условиях у многих возникает вопрос: ради чего США воевали в Ираке 23 года?
