Депутат Национального Собрания Армении от правящей партии «Гражданский договор» Арман Егоян заявил, что в подписанных документах нет упоминания Зангезурского коридора. И это был яркий пример игры с терминологией, рассчитанной прежде всего на внутреннюю армянскую аудиторию. Потому что вопрос сегодня заключается не в том, написаны ли в американско-армянских документах два слова — Зангезурский коридор. Вопрос заключается в том, какой именно транспортный режим должен действовать на участке TRIPP через территорию Армении и какую экономическую функцию этот маршрут должен выполнять.
И здесь возникает принципиальная разница между политическим названием и функциональным содержанием. Президент Азербайджана Ильхам Алиев, говоря о будущем маршрута, прямо заявил, что Зангезурский коридор станет ответвлением транспортного коридора Восток — Запад и одновременно будет связан с коридором Север — Юг. По словам главы нашего государства, через Нахчыван может пройти до 15 млн тонн грузов в год, что способно превратить автономную республику в один из важнейших транспортных хабов региона.
В этой связи напомню, что Азербайджанский Совет по транзитным перевозкам официально описывает TRIPP как проект, предусматривающий uninterrupted transport connection — бесперебойное транспортное сообщение между основной частью Азербайджана и Нахчыванской Автономной Республикой. Там же прямо говорится, что Зангезурский коридор станет новым важным сегментом Срединного и Север — Юг транспортных коридоров.
И вот здесь мы подходим к сути. Название можно не писать, но функцию отменить невозможно. Арман Егоян фактически предлагает армянскому обществу следующую логику: раз в документах нет словосочетания «Зангезурский коридор», значит, никакого Зангезурского коридора нет. Но это примерно то же самое, что утверждать: если в документе не написано слово «автомагистраль», то описанная в нем дорога перестает быть автомагистралью. Реальность же такова, что в международной политике и транспортной дипломатии гораздо важнее не название проекта, а его параметры.
А параметры TRIPP прописаны достаточно четко. Опубликованная Арменией и США 14 января 2026 года Рамочная программа реализации проекта TRIPP определяет этот маршрут как проект, который должен обеспечить unimpeded, multimodal transit connectivity on the territory of Armenia — «беспрепятственную мультимодальную транзитную связанность на территории Армении». При этом прямо указано, что TRIPP соединяет основную часть Азербайджана с Нахчыванской Автономной Республикой и становится важным звеном Транскаспийского торгового маршрута.
То есть армянский документ сам признает три принципиальные вещи. Первое — маршрут проходит по территории Армении. Второе — он соединяет Азербайджан с Нахчываном. Третье, и это ключевой принцип, — сохраняется принцип беспрепятственности транзита. Именно поэтому нынешние умозаключения депутата Егояна являются манипулятивными и легко опровергаемыми. Азербайджан использует словосочетание «Зангезурский коридор» для обозначения функционального транспортного коридора, только и всего.
Кроме того, современная международная транспортная система давно научилась совмещать таможенный суверенитет государства и максимально быстрый транзит. Именно это и является ключом к пониманию азербайджанской позиции. Не знаем, дойдет ли это до Армана Егояна, но международная практика говорит не в пользу тотальных остановок. Предлагаем ему посмотреть на систему TIR, действующую под эгидой Европейской экономической комиссии ООН.
UNECE прямо указывает, что при перевозках по процедуре TIR транспорт, как правило, остается опломбированным на протяжении всего маршрута, а товары обычно не подвергаются досмотру на пограничных переходах. Это чрезвычайно важный пример. Потому что он показывает, что беспрепятственный транзит вовсе не означает отсутствие государственного контроля.
Именно поэтому термин risk-based control, то есть контроль на основе оценки рисков, сегодня является одним из важнейших элементов международной таможенной практики. UNECE описывает и цифровую модель e-TIR: сведения о перевозке передаются заранее, другие таможенные администрации получают данные еще до прибытия транспорта и могут провести оценку риска до пересечения границы.
Европейская система общего транзита построена именно на том, чтобы не заставлять груз проходить полное таможенное оформление в каждой стране, через которую он транзитом следует. Говоря конкретнее, Европейская комиссия прямо указывает, что таможенная транзитная процедура позволяет перемещать товары через различные территории, причем таможенные формальности могут выполняться в пункте назначения, а не в пункте въезда.
Причем общий транзит давно вышел за рамки исключительно Европейского союза. В этой системе участвуют, среди прочих, Турция, Украина, Грузия, Молдова, Сербия, Черногория, Северная Македония и Великобритания. Следовательно, тезис о том, что наличие государственного контроля автоматически требует остановки каждого транзитного поезда и полноценной проверки его груза, просто не соответствует современной международной практике.
Теперь перенесем эту дискуссию из области политических заявлений в область практической логистики. Предположим, грузовой поезд выходит из основной части Азербайджана, проходит через участок TRIPP в Сюнике и следует в Нахчыван, а затем в Турцию. Если армянская модель будет подразумевать обязательную остановку каждого состава, проверку документов, физический контроль груза, открытие контейнеров, оформление армянских процедур и лишь затем продолжение движения, то перед нами фактически обычный международный транзит с полноценным пограничным барьером.
Но тогда возникает главный вопрос: где его экономическое преимущество? Зачем создавать новый международный транспортный маршрут, заявлять о его мультимодальности, связывать его с проектами Восток — Запад и Север — Юг, говорить о миллионах тонн грузов, а затем искусственно создавать внутри него процедуру, которая будет замедлять движение? В этом случае TRIPP рискует превратиться из транспортного коридора в обычную последовательность пограничных процедур.
Совершенно иначе выглядит система, при которой перевозчик заранее предоставляет информацию о грузе, электронная транзитная декларация оформляется до прибытия, контейнеры опломбированы, маршрут отслеживается цифровыми средствами, а физический досмотр проводится исключительно по результатам оценки риска. Вот это уже действительно беспрепятственный транзит. Именно такая логика соответствует международной практике. И именно о важности ее использования говорит Азербайджан, рассуждая о Зангезурском коридоре. Странно, что столь прописная, бесспорная истина оказалась вне рамок понимания для целого депутата НС, да еще и от правящей в Армении партии «Гражданский договор».
