Такое омерзительное явление, как расизм, ассоциируется с разными формами дискриминации в отношении наций и народностей с не белым цветом кожи, иной культуры и традиций. Но мир достиг столь высокого уровня «прогресса», что и белокожие стали жертвами «расизма наоборот». И процессы, связанные с подобным мракобесием, все плотнее и с тяжелой криминальной нагрузкой охватывают Европу.
Очередным безобразным проявлением расизма против белых стало нападение выходца из Судана на 40-летнего британца в Белфасте — мигрант пытался зарезать его, как курицу: британские СМИ пишут, что место имела попытка обезглавливания жертвы – совсем уж в стиле мрачного Средневековья. До приезда полиции задержать нападающего удалось прохожим – один из них отгонял его клюшкой для херлинга, ирландского хоккея на траве. Жертва находится в тяжелейшем состоянии.
Британия в ярости – страну охватили массовые выступления против миграционной политики властей: им припомнили и свежее в памяти прошлогоднее убийство 18-летнего юноши Генри Новака – его зарезал британский сикх Викрам Дигва. Когда на место преступления прибыли сотрудники полиции, юноша был еще жив, неоднократно говорил, что его ударили ножом, но полицейские надели наручники на жертву, обвинив ее в расизме. Молодой человек скончался.
Протесты охватили не только Белфаст, но и другие города: Ньютаунабби, Бангор, Глазго и Лондон. Протестующие громили магазины, поджигали автомобили и мусорные баки, выкрикивая антимигрантские лозунги.
Британское издание Spiked (и не оно одно) привело множество примеров проявления расизма против белых. В нем подчеркивается, что каждую неделю страна узнает о «леденящих душу изнасилованиях, совершенных нелегалами. Девушки и женщины из рабочего класса подвергаются тошнотворному насилию со стороны мужчин, прибывших на лодках прямо под носом у наших равнодушных, трусливых правителей. … Люди устали платить собственной кровью за добродетель буржуазного класса. Именно так это все чаще воспринимается рабочими сообществами — от простых людей ждут, что они примут на себя все риски въезда в страну десятков тысяч мужчин, не прошедших даже минимальную проверку. А вышестоящие в это время будут купаться в лучах праведности, скандируя «Беженцам — добро пожаловать!» — пишет издание.
И за весь этот кошмар «расплачиваются низшие слои – женщины типа Рианнон Уайт, убитой суданским просителем убежища прямо в отеле для мигрантов, где она работала; девушки из рабочих семей, по соседству с которыми в отеле внезапно селятся 800 мужчин неизвестного происхождения».
Гнев людей вызван не тем, что они расисты и хотят изгнать всех «небелых» из Великобритании, а потому, что «их приводит в бешенство патологическая беспечность истеблишмента и тот зеленый свет, который он зажигает перед некоторыми негодяями, прибывающими сюда».
В то время как Белфаст и другие города бурлят, власти Британии нашли «стрелочника» — в провоцировании беспорядков и подстрекательстве они обвинили – ни больше, ни меньше – американского теперь уже триллионера Илона Маска, призвавшего британцев в соцсети Х к переменам через протесты. Он также поддержал британскую ультраправую партию на фоне беспорядков в Белфасте. Правящая в Британии Лейбористская партия раскритиковала американского бизнесмена, обвинив его в продвижении собственной политической повестки. Не остался в стороне и премьер Кир Стармер, инкриминировавший Маску вмешательство во внутреннюю политику королевства.
По сути, массовые беспорядки стали ответом на политику двойных стандартов Запада, расправляющегося с неугодными ему режимами в той же Сирии, Ливии и других странах, вызвавшей большой миграционный поток из них, в котором затесались и экстремисты, и террористы, и участники радикальных религиозных групп. И в этом есть изощренная подоплека – под видом защиты прав человека в страну завозится ментально чуждая британцам и европейцам вообще дешевая рабочая сила, для которой – подчеркнем – не создаются достаточные ассимиляционные условия и приемлемые условия для жизни.
То есть, никакой хваленой толерантностью и «исправлением ошибок прошлого» (времен британской колонизации, о Франции – отдельный разговор) в Европе и не пахнет. И тут становятся крайне удобными максимы о «защите прав мигрантов» и отмежевания от ксенофобии через ущемление прав и свобод местных жителей: их попросту приносят в жертву для оправдания геополитических игр европейских «элит» заигрыванием с мигрантами на уровне приезжий — прав, местный – виноват, и он чуть ли не расист. Но такая «справедливость» и есть питательная среда для формирования низменных чувств и расистских проявлений.
Не в лучшей ситуации находится и Франция, несмотря на то, что ее население, оппоненты власти и СМИ бьют в набат. По их многочисленным свидетельствам, расизм против белых в Пятой республике укореняется весьма быстро, но и сама она грешит ксенофобией. Не будем гадать, только ли в ответ на укоренившуюся практику нападений на белых (выражение «грязный белый» в стране уже стало расхожим).
Согласно совместному исследованию Международной лиги по борьбе с расизмом и антисемитизмом (LICRA) и Французского института общественного мнения (IFOP), касающегося проявления расизма и дискриминации в Пятой республике, 46% французов по меньшей мере раз в жизни сталкивались с расистскими нападками или дискриминационными действиями на своей родине. Опрос 14 тыс. человек показал: только за последний год с расизмом столкнулись 32% белых. Десять лет назад этот показатель составлял 15% (тут сложно не заметить, что президент Макрон правит страной без малого две «пятилетки»).
Как расизм влияет на жизнь жертв? Как оказалось, более половины пострадавшего белого населения старается обойти «опасные места», избегает определенных улиц и районов. Исследованием также установлено, что в белом населении жертв на 4% больше, чем в среднем по всем остальным группам («чернокожие», арабы, выходцы из Восточной Азии, метисы). Таким образом, расизм в отношении белых — не высосанная из пальца пугалка, а реальность каждодневной жизни: «грязным белым» приходится даже уезжать из своих квартир в районах компактного проживания мигрантов, закрывать магазины, забирать детей из школ и спортивных секций, не пользоваться общественным транспортом.
Подчеркнем: расизм – проблема не сегодняшнего дня. Особенно пышно он расцвел в мире еще за два века до нынешнего. В XIX столетии наиболее острым и отвратительным его проявлением стало рассмотрение англичанами ирландцев как «низшей расы». В конце того же века в Калифорнии место имели китайские погромы. В прошлом столетии мир столкнулся с геноцидом германских нацистов, а затем — с апартеидом в ЮАР. И каждый раз под них пытались подвести «научную теорию» — в оправдание государственной политики.
Такая «наука» потерпела крах: учеными доказано отсутствие «набора каких-то признаков», на которые бы могла опираться концепция расы. Так что понятие «раса» — больше из области социальной конструкции. Ни одна группа врожденно не превосходит другую — будь то пресловутая раса по цвету кожи, этнической общности, культурным особенностям.
Как бы то ни было, а ксенофобия и расизм, ходящие рука об руку с колониальным прошлым (неоколониальным настоящим?) ряда европейских стран и не только (примеры – годы рабства в США; депортация целых народов в СССР и т.д.) в первой четверти нашего «прогрессивного» века вернулись бумерангом. И белые теперь «возмещают ущерб», однако вряд ли из чувства вины и восстановления справедливости: наблюдая за миграционной политикой той же поздно спохватившейся Европы и ее сегодняшними плодами, «просто ей так было нужно».
Многие исследователи проблем расизма утверждают, что так называемого «антибелого расизма» в обществе (странах) преобладания белого большинства (дескать, расистами могут быть только белые), не существует, что, собственно, тоже есть расизм. Но наблюдая за событиями в тех же, как минимум, Франции и Великобритании, согласиться с этим сложно. Поскольку, как видно, расизм вообще – против белых или не белых, идеологический или поведенческий (различие тут малое), носит, скорее, институциональный характер.
Его проявления, в частности, — дискриминация на рабочем месте, расовая сегрегация по месту жительства (в данном случае, не обязательно касающаяся этнических меньшинств); полицейский и судебный произвол (пример – ситуация с Генри Новаком), и т.д.
Как с этим бороться, в том числе — в Европе, желают и могут ли ее власти искоренить столь отвратительное явление – внятного ответа пока нет.
