11 мая президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, выступая на церемонии, посвящённой 158-й годовщине основания Государственного совета и Дня административной юстиции, вновь напомнил о необходимости принятия новой конституции. Дело в том, что еще накануне парламентских и президентских выборов в Турции, в 2023 году, данная тема рассматривалась в качестве чуть-ли не ключевой, и представители обоих лагерей, представляющего власть и выражающего интересы оппозиции, обещали, что в случае победы займутся данным вопросом в числе приоритетных задач.
Однако после завершения выборов дискуссии вокруг конституционной реформы постепенно отошли на второй план. Власти страны предпочли сосредоточиться на реализации первостепенных вопросов текущей повестки, начиная с экономики, заканчивая перестройкой внешнеполитического вектора, направленного на тесное взаимодействие с влиятельными региональным партнерами. А для оппозиции тема новой конституции в условиях усилившейся поляризации турецкой политики начала восприниматься уже не как возможность перезапуска системы по желаемому сценарию, а как риск того, что возвращения в прошлое уже не будет.
Именно поэтому нынешнее возвращение Эрдогана к теме конституции выглядит весьма показательным. Судя по всему, турецкое руководство считает, что период политической турбулентности в стране и перестройки внешнеполитических ориентиров в значительной степени уже пройден и теперь можно постепенно возвращаться к долгосрочной внутриполитической повестке. Для президента Реджепа Тайипа Эрдогана тема новой конституции является попыткой закрепить собственное политическое наследие, связанное с существенным усилением роли Турции в международных отношениях и трансформацией самой модели турецкого государства, которое именно в годы его правления прошло путь от парламентской системы к президентской. Одновременно речь идет о стремлении окончательно дистанцироваться от политического и институционального наследия прежней эпохи, когда страной правили военные и конституции менялись только в условиях военных переворотов.
При этом важно понимать, что вокруг данной темы в Турции сохраняется крайне чувствительный политический подтекст. Формально даже многие представители оппозиции согласны с тем, что действующая конституция 1982 года, принятая после военного переворота, давно устарела. Однако принципиальные разногласия возникают уже вокруг содержания возможной новой системы. Оппозиционные силы считают, что нынешняя президентская модель политического устройства страны себя не оправдывает и Турции необходимо вернуть парламентскую форму правления. Пусть даже если с этим вернутся времена нескончаемых смен правительств и политической нестабильности.
Кроме того, в турецком политическом поле давно обсуждается и другой аспект – конституционная реформа воспринимается как часть более широкой политической стратегии, связанной с будущей системой власти в стране.
Сам турецкий лидер, мотивируя свое решение заявил: «Несмотря на четыре конституции, принятые после Османской, стремление турецкой нации к хорошей конституции до сих пор не утихло. К сожалению, две последние были результатом переворотов и незаконных вмешательств. Долг турецкой политики — исправить этот демократический позор», — заявил глава государства.
Сам по себе этот тезис Эрдогана во многом отражает реальную трансформацию Турции последних двух десятилетий. Действительно, эпоха, когда турецкие военные фактически выступали самостоятельным политическим арбитром и могли напрямую определять курс страны через перевороты, меморандумы и давление на гражданские власти, ушла в прошлое.
На протяжении всей республиканской истории армия рассматривала себя как хранителя кемалистской модели государства и неоднократно вмешивалась в политику — перевороты 1960, 1971, 1980 годов, а также так называемый постмодернистский переворот 1997 года стали частью политической традиции Турции. Именно после военного переворота 1980 года и появилась действующая Конституция 1982 года, которая во многом строилась под логику сильного государства и особой роли силовых структур.
Эрдоган и Партия Справедливости и Развития последовательно демонтировали эту систему гражданско-военного двоевластия. Особенно после попытки переворота 2016 года армия уже окончательно перестала быть автономным центром силы. Турецкая политическая система сегодня куда больше завязана на гражданскую президентскую вертикаль, чем на военный истеблишмент.
Вот почему, вероятность того, что турецкий лидер будет активно пытаться продвигать тему новой конституции, довольно высокая. И Эрдоган не был бы Эрдоганом, если бы не стремился доводить начатые проекты до конца. Тем более что сама Турция за последние два десятилетия действительно существенно изменилась — как во внутреннем устройстве, так и в восприятии со стороны окружающего мира, став сильной и по-настоящему независимой страной. И эти изменения рано или поздно неизбежно потребуют нового политического и конституционного оформления. А значит, конституционный рубикон в турецкой политике рано или поздно будет пройден.
