Ситуация в Иране по-прежнему в центре внимания мирового экспертного и политического сообщества. Однако «информационная окраска» изменилась — и изменилась коренным образом. Ещё накануне СМИ, ТГ-каналы и, в особенности, социальные сети были переполнены прогнозами о том, что «режим аятолл доживает последние дни», «Хаменеи сбежал в Москву» и т. д. Сегодня уже понятно: властям удалось, по крайней мере, сбить волну протеста, причём сделать это не путём диалога, а репрессивными мерами.
И, в общем-то, понятно, почему так произошло. Да, в иранском обществе накопилась серьёзная усталость от «жёсткого исламского режима». Более того, нетрудно заметить, что в последние годы Иран уже сотрясали протесты, и каждая последующая волна была более сильной и мощной, чем предыдущие. Но на то, чтобы свалить режим, сил у протестующих не хватало. В ожидаемых масштабах на сторону протестующих не переходили армия, полиция и другие силовые структуры (впрочем, ждать поддержки протестов от КСИР или «Басидж» было бы слишком наивно). Не сформировалась и дееспособная оппозиция внутри самих структур власти. Да, в Иране есть «реформаторское крыло», и нынешний президент Пезешкиан представляет именно реформаторов. Он как бы заговаривал о диалоге с протестующими, но реформаторы из правительства протесты не поддержали.
Есть и такая сторона вопроса: «протесты без лидера», какие и имели место в Иране, прекрасно смотрятся в новостях и политических комментариях, и это действительно активность народа, а не «игры политиков». Но у таких «протестов без лидера» очень небольшой ресурс в плане дееспособности. Особенно когда протестующим надо не просто ходить по улицам и скандировать лозунги, а реально брать власть в свои руки. Здесь без каких-то организованных сил, политических партий и т. д. уже не обойтись. Без альтернативных лидеров общенационального масштаба — тем более. А таких лидеров у иранского протеста не было. Попытка в очередной раз «раскрутить» сына бывшего шаха была с самого начала обречена на провал. Не случайно, что протест практически не поддержали на национальных окраинах Ирана. А без поддержки национальных окраин ни одна политическая идея не сработает.
Теоретически сместить равновесие в пользу протестующих могло бы внешнее вмешательство. И признаки, как бы, есть. В Вашингтоне неоднократно обещали поддержать иранские протесты, если власти пересекут «красные линии». Более того, Госдепартамент уже призвал граждан США, находящихся в Иране, немедленно покинуть территорию страны через Турцию или Армению (сухопутные границы с Азербайджаном, напомним, закрыты). Последний раз, напоминают эксперты, такое предупреждение рассылалось перед серией ударов по ядерным объектам Ирана во время «12-дневной войны». Но, во-первых, внешнее вмешательство может как раз сплотить народ вокруг действующей власти. Тех, кого приводят на вершину власти на иностранных штыках, как правило, не любят. А во-вторых, это не удары по ядерным объектам. Для того чтобы изменить политическую ситуацию в Иране, понадобится сухопутное вторжение и долгосрочная операция по полной перестройке политической системы Ирана — по примеру того, что западная коалиция пыталась сделать в Афганистане и потерпела неудачу. Так что на повторение афганского сценария США пойдут вряд ли.
Но значит ли это, что «старцы в чалмах» могут пить праздничный шербет?
А вот тут не всё просто. Та самая усталость от режима никуда не делась. Более того, гибель на улицах иранских городов от нескольких сотен до нескольких тысяч протестующих (цифры разнятся) вряд ли добавит режиму «низовой поддержки». Да и репрессии — тот инструмент, которым ещё надо уметь пользоваться. Конечно, ни одна власть не стала бы мириться с многодневными массовыми беспорядками, поджогами мечетей и т. д. Но после того, как эти самые беспорядки «погашены», есть, условно говоря, два варианта действий.
Можно постепенно, пошагово, путём реформ разблокировать ситуацию и «выпустить пар». А можно попытаться «закрутить гайки», чтобы в следующий раз неповадно было. Но тогда «следующий раз» наступает очень быстро. Увы, как следует из истории, подавленный бунт — ну или несостоявшаяся революция, тут многое зависит от симпатий и антипатий — чаще всего ведёт к усилению реакции. Точнее, укрепляет позиции реакционных сил. Самый яркий и самый близкий для Ирана пример здесь — Башар Асад. Тот самый сирийский диктатор во втором поколении, выросший в Лондоне. С ним связывали надежды на реформы и перемены. Но когда под влиянием «арабской весны» в Сирии вспыхнули беспорядки, Асад-младший ответил репрессиями. Он как бы получил отсрочку, которую мог использовать для реформ. Но… не сделал этого. Не посчитал нужным. Результат известен: гражданская война, разрушенная страна и бегство самого Башара Асада даже не в Тегеран, а в Москву.
Теоретически пока ещё слишком рано судить, какой путь выберут в Иране. Но на практике «муллократия» не желает ничего слышать о реформах и теперь, после волны уличных протестов, наверняка воспользуется ситуацией для того, чтобы «закрутить гайки». А это значит, что сегодня в Иране, по сути, включился «обратный отсчёт» до следующей волны протестов. И если она окажется сильнее предыдущей, события могут пойти по непредсказуемому сценарию.
Тем более что фактор внешнего давления никуда не исчез. Накануне вечером президент США Дональд Трамп публично обратился к протестующим в Иране, призвав их «брать под контроль институты власти» и пообещав поддержку. Он заявил об отмене всех встреч с иранскими официальными лицами до прекращения, по его словам, «бессмысленных убийств протестующих», подчеркнув, что «помощь уже в пути»…
