«День рожденья — грустный праздник» — этот хит Игоря Николаева в конце восьмидесятых —начале девяностых звучал из каждого утюга. Сегодня уже песню подзабыли, а вот само выражение стало нарицательным. И сегодня оно как нельзя лучше характеризует ситуацию в Ханкенди, где Араик Арутюнян и компания решили отметить 33-ю годовщину «карабахского движения».
Что собирались праздновать в Ханкенди после проигранной войны и краха самой идеи «миацума» — вопрос, конечно, интересный. Если еще до сентября 2020 года существовали по крайней мере теоретические шансы «продвинуть» вопрос будущего статуса Карабаха на переговорах, то сегодня вопрос статуса из повестки дня вычеркнут. Военный разгром, разрушенная армия, потеря территорий, которые здесь уже привыкли считать своими, переименовывая Физули в «Варанда», а Кельбаджар в «Карвачар», до сих пор не обнародованные данные о числе погибших и пропивших без вести — все это не создает праздничного настроения. Не говоря о том, что с учетом катастрофических для армянской стороны итогов «миацума» от праздников и напоминаний об этой дате лучше было бы воздержаться — примерно так же, как после капитуляции Гитлера в Германии вряд ли кому-либо пришло бы в голову праздновать годовщину Пивного путча. Неудивительно, что митинг получился скорее траурным, чем праздничным, и собрал от силы пару тысяч участников — в Ханкенди явно меняются настроения, и здесь все больше тех, кто уже задает по крайней мере себе крамольные вопросы: а может, лучше начинать готовиться к приходу азербайджанской власти не только де-юре, но и де-факто? И по крайней мере не «светиться» без надобности на заведомо провокационных мероприятиях?
Но одно дело — «коллективный разум». И совсем другое — поведение Араика Арутюняна и его «ближнего круга». Где то объявляют «призыв в армию» несуществующего государства (и старательно воздерживаются от подробностей, как этот «призыв» осуществляется на практике), то гневно опровергают слухи о роспуске «Министерства иностранных дел», то прямо обещают работать над возвращением под армянский контроль тех территорий, откуда Азербайджан уже вышиб оккупантов. И это не просто «политическая неадекватность». Это еще и верный признак, что верхушка местных сепаратистов открыто строит планы реванша.
Не станем подробно останавливаться, к каким последствиям может привести такая игра в реванш. И тем более воздержимся от уточнений, не случилась ли у Араика Арутюняна амнезия, не позабыл ли он, что творилось в Ханкенди во время недавней войны, и действительно ли страстно желает все это повторить — с учетом того, что в этом случае «остановки» у Ханкенди уже не будет.
А вот на чье заступничество при этом рассчитывает побитый главарь сепаратистов, следует сказать особо. Как еще накануне сообщил телеграмм-канал Caliber, на провокационном митинге, где собралось от силы пара тысяч участников, мелькнул… «батюшка» из числа российских миротворцев. С поминальными цветочками в руках и куртке с миротворческим шевроном. Причем стоял и мило беседовал с «полевым командиром» и военным преступником Виталием Баласаняном.
Реакция Азербайджана последовала тут же. По сведениям из достоверных источников, уже очень скоро, 24 февраля, скандальный батюшка должен покинуть Карабах и отправиться восвояси. Его уже не пропустили в монастырь Худавенг. Командование миротворцев открещивается: батюшка не наш, форму купил в военторге, шеврон тоже…
Намеренно воздержимся от ироничных параллелей, что заявления эти звучали как раз в то время, когда в Украине поминали героев своей «небесной сотни» и напоминали, что как раз в эти дни 2014 года началась российская «гибридная война». Где тоже звучали уверения, что российских войск в Крыму нет, а военную форму можно купить в военторге. Важно другое. Накануне 10 ноября, когда было подписано Трехстороннее заявление, если кто-то и валялся в ногах у России с воплями «делайте что угодно, мы на все согласны, только остановите войну!», то это точно был не Азербайджан. Старт миротворческой миссии априори означал нешуточный «кредит доверия», выданный Москве. Но вот «таять» этот кредит может и от действий конкретных офицеров, к которым кто-то нашел «подход», что-то «занес» и договорился вроде бы о сущем пустячке — пригласил пойти на митинг. А еще раньше военнослужащие, которые объясняли детям в местной школе, как обращаться с неразорвавшимися боеприпасами и как оказывать первую помощь, не обратили внимания, что на учительском столе рядом с российским триколором «воткнули» символику сепаратистов.
Намеренно не станем гадать, где здесь решение командования, где недосмотр, а где «частная инициатива». Не станем даже применять к оскандалившемуся «батюшке» известный «утиный тест»: «Если что-то выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, это, вероятно, и есть утка», — и выносить вердикт, что если батюшка был одет как «миротворец» и представлялся «миротворцем», то вряд ли он при этом офицер армии Вануату. Просто сейчас именно тот момент, когда наводить порядок уже должно командование миротворцев. Чтобы шевроны и форменные куртки не продавались в военторгах и не возникало «недоразумений», кем является субъект с нашивкой «МС» на рукаве.
Просто потому, что кредит доверия, увы, никогда не бывает неисчерпаемым. А это самое доверие, согласно известной поговорке, приходит пешком, а удаляется верхом.
Нурани
