Человечество демонстрирует выдающиеся способности к инновациям, но крайне плохо справляется с глобальными политическими вызовами. И в этом нет ничего удивительного. Инновации развиваются под воздействием стимулов на индивидуальном и национальном уровнях, тогда как решение глобальных политических проблем неизбежно сталкивается с серьёзными трудностями международного сотрудничества.
Эти трудности усугубляются, когда издержки предотвращения угроз необходимо нести немедленно и в широких масштабах, а выгоды от предпринятых мер проявятся лишь в отдалённом будущем. Иными словами, человечество одновременно сталкивается с «трагедией общих ресурсов» и тем, что Марк Карни, занимавший в 2015 году пост управляющего Банком Англии, назвал «трагедией горизонта». Вместе эти два явления создают колоссальные препятствия для эффективных действий.
Тем не менее есть и хорошие новости: человеческая изобретательность уже обеспечила впечатляющий технологический прогресс.
Как отметил председатель британской Комиссии по энергетическому переходу (Energy Transitions Commission) Адэр Тёрнер в первой из трёх лекций, прочитанных ранее в этом году в Лондонской школе экономики, ещё в 2008 году предполагалось, что к 2020-м годам стоимость фотоэлектрических панелей может снизиться примерно на 25–40%. В действительности же сегодня они стоят более чем на 90% дешевле, а стоимость ветряных турбин в мире сократилась на 40% в реальном выражении.
Значительный прогресс достигнут также в технологиях аккумуляторного хранения энергии и ветроэнергетике.
Одним из необходимых условий сокращения выбросов является электрификация экономики. И здесь также наблюдаются существенные достижения.
Положительным сигналом стало то, что, согласно докладу Международного энергетического агентства за 2026 год, в 2025 году спрос на электроэнергию рос более чем вдвое быстрее, чем общий спрос на энергию.
Одним из важнейших факторов этого роста стало распространение электромобилей. Однако сама по себе электрификация не гарантирует сокращения выбросов. Для этого электроэнергия должна производиться с использованием «чистых» первичных источников энергии.
Государственная политика, в особенности масштабные инвестиции Китая в экологически чистые технологии, способствовала этому обнадёживающему прогрессу.
Плохая новость заключается в том, что достигнутого по-прежнему недостаточно, чтобы ограничить вероятное повышение глобальной температуры безопасными уровнями.
Так, в докладе Программы ООН по окружающей среде (ЮНЕП) о разрыве в уровнях выбросов за 2026 год отмечается, что возможность удержать глобальное потепление ниже 1,5°C по сравнению с доиндустриальным уровнем без превышения этого порога или лишь с незначительным временным превышением уже утрачена.
Предварительные оценки свидетельствуют о том, что в 2025 году глобальные выбросы парниковых газов практически перестали расти. Однако их общий объём остаётся чрезмерно высоким.
Выбросы, связанные с использованием нефти, угля и газа, а также выбросы оксидов азота и фторсодержащих газов продолжали увеличиваться.
Таким образом, как подчёркивается в докладе, «пока слишком рано делать вывод о том, что глобальные выбросы стабилизировались или достигли пика».
Кроме того, весь прирост выбросов приходится на страны с формирующейся рыночной экономикой и развивающиеся государства, которые стремятся обеспечить своему населению такой же энергоёмкий уровень жизни, каким уже пользуются жители богатых стран.
Разрыв между прогнозируемыми выбросами при сохранении действующей политики и уровнями выбросов, соответствующими выполнению национальных климатических обязательств, остаётся значительным.
По всей видимости, в 2025 году этот разрыв несколько сократился, однако во многом это объясняется отказом Соединённых Штатов от всех своих климатических обязательств — шагом, фактически равнозначным объявлению войны планете.
При этом менее половины стран «Большой двадцатки» движутся по траектории, позволяющей устранить разрыв между климатическими обязательствами и их фактическим выполнением к 2030 году.
Национальные цели на 2035 год существенно различаются по степени амбициозности.
Главное же заключается в том, что для ограничения повышения глобальной температуры уровнем ниже 2°C по сравнению с доиндустриальной эпохой, не говоря уже о возвращении к отметке 1,5°C после временного превышения этого порога, необходимы масштабные дополнительные сокращения выбросов.
Даже для того, чтобы удержать потепление ниже 2°C, к 2035 году потребуется сократить выбросы ещё на 10% по сравнению с уровнем, предусмотренным наиболее амбициозным вариантом национальных обязательств.
Возвращение к пределу в 1,5°C потребует значительно более глубокого сокращения выбросов.
Что же необходимо предпринять?
Продолжать действовать по нынешнему сценарию нельзя, поскольку это означает подвергать окружающую среду чрезвычайно серьёзным, вероятно необратимым и практически не поддающимся количественной оценке рискам.
Подобный подход имел бы смысл лишь в том случае, если бы затраты на превентивные меры были непомерно высокими.
Однако, как утверждает Тёрнер, это не так.
Безусловно, смягчение последствий ожидаемых климатических изменений сопряжено с серьёзными трудностями. Но эти трудности несопоставимы с вероятными затратами на адаптацию к последствиям, которые ожидают человечество при сохранении нынешнего курса.
В своих лекциях Тёрнер доказывает, что для приближения мира к траектории потепления на 1,5°C действительно потребуются дополнительные инвестиции в размере примерно 1–2% мирового ВВП.
При этом неизбежно появятся и проигравшие.
Некоторые виды экономической деятельности исчезнут навсегда, а регионы с ограниченными возможностями производства чистой энергии столкнутся с неблагоприятными последствиями, поскольку относительно энергоёмкие производства начнут перемещаться в районы с большим количеством солнечной или ветровой энергии.
Кроме того, останутся отрасли, в которых сокращение выбросов представляет особую сложность, включая авиацию. Серьёзные проблемы предстоит решить и в сельском хозяйстве.
Таким образом, переход к низкоуглеродной экономике действительно потребует значительных затрат. Неудивительно, что этот вопрос стал предметом острых политических разногласий.
Однако, как подчёркивает Тёрнер, последствия повышения глобальной температуры на 3°C — сценария, который сегодня уже нельзя считать маловероятным, — могут оказаться катастрофическими.
С учётом всех существующих неопределённостей он оценивает совокупные экономические потери в пределах 10–25% мирового ВВП.
Причём основное бремя этих потерь ляжет на наиболее уязвимые группы населения и регионы планеты.
Было бы недопустимо подвергать человечество столь масштабным потенциальным рискам, не предпринимая более решительных усилий для их предотвращения.
Тем более что времени остаётся всё меньше.
Главным принципом должен стать девиз: «Пессимизм разума, оптимизм воли».
Пессимист вправе утверждать, что, несмотря на достигнутый прогресс, человечество почти наверняка не сможет сделать достаточно и достаточно быстро, чтобы справиться с глобальной проблемой коллективных действий, вызывающей столь острые политические противоречия.
И, к сожалению, такой пессимист, скорее всего, окажется прав.
Однако оптимист возразит, что человечество уже добилось выдающихся технологических успехов, а впереди нас ждут новые достижения.
Более того, риски бездействия настолько велики, что лишь глупец или негодяй — а приходится признать, что и тех и других среди нас слишком много — способен спокойно сидеть сложа руки.










