В конце восьмидесятых годов, когда в московских СМИ одной из самых популярных тем было обсуждение возможных путей «перехода к рынку» (кто сегодня помнит магию этого выражения!), советские журналисты-международники среди примеров «экономических чудес» и «прорывов» ошарашенно констатировали: один из блестящих примеров такого «перехода к рынку» продемонстрировала в семидесятые-восьмидесятые годы Турция. И отмечали: мы (имея в виду СССР), похоже, «проспали» экономический рывок своего ближайшего соседа.
А сегодня экспертное сообщество многих стран, судя по всему, с удивлением констатирует, что оно «проспало» новый, уже военно-стратегический, «рывок» Турции. Причем рывок этот включает и геостратегическую, и дипломатическую, и военно-техническую «составляющие».
Так, в последние дни мировое экспертное сообщество обсуждает очередную горячую новость: Турция создает в Ливии свою военную базу. Соответствующее соглашение подписано между Турцией, Катаром и признанным ООН Правительством национального согласия (ПНС, базируется в Триполи) Ливии. Комментариев, как того и следовало ожидать, море. Одни подробно анализируют, как новая база изменит ситуацию на ливийском поле, где Турция явно намерена усилить свою поддержку ПНС. Уже и российские эксперты сквозь зубы признают: шансов удержаться у Хафтара в Ливии куда меньше, чем хотелось бы, а Миссурата — «плацдарм» куда более удобный, чем Аль-Ватыйя. Тем более логично увязать появление новой военной базы с нарастающей напряженностью в Восточном Средиземноморье. Появление в Миссурате «турецкого военно-инфраструктурного узла» позволяет надежно прикрыть тот самый ключевой отрезок морской границы Турции и Ливии, о котором официальная Анкара договорилась с ПНС и который обеспечивает Анкаре этакий «географический контрольный пакет» в Восточном Средиземноморье. А там, напомним, Греция в очередной раз пытается «играть на обострение» с Турцией и даже сколотить этакий «антитурецкий альянс». С альянсом, правда, получилось нечто карикатурное. Афины вполне предсказуемо поддержал греческий Кипр…и Армения. Которой в Анкаре тут же посоветовали не путать Средиземное море с озером Гейча, ставшим Севаном. Франция, вопреки надеждам и всем своим «шпилькам» в адрес Турции, как и прежде в Ливии, от реального риска предпочитает воздерживаться. Наконец, подробно, «под лупой», рассматривая и ливийский кризис, и турецко-греческие споры в Средиземном море, и реальные шансы «подключения» к нему третьих стран, есть риск не увидеть за деревьями леса. Появление в Ливии турецкой военной базы — это еще один верный признак той многократно возросшей роли, которую сегодня играет на мировой арене Турция. В самом деле, еще несколько лет назад о серьезном «зарубежном» военном присутствии Турции не приходилось и говорить. Исключение составлял разве что Северный Кипр. Сегодня Турция развернула свою военную инфраструктуру еще и на севере Ирака и Сирии. Анкара использует бывшую базу советских ВМС близ Влера в Албании — Паша-Лиман. А это уже Европа, и не просто Европа, а Балканы — европейский «пороховой погреб», где Анкаре, без сомнения, есть на кого опереться, и прежде всего боснийских мусульман и албанцев. Турецкая военная база, к удивлению многих, появилась в Катаре, что вызвало нешуточный перепуг прежде всего в Саудовской Аравии и, уверены многие, сыграло не последнюю роль в неожиданно вспыхнувшем «катарском кризисе». Еще одна турецкая база появилась близ столицы Сомали Могадишо, а это стратегическая «точка» — оконечность Африканского Рога. Расположенная здесь военная база позволяет в случае чего держать под контролем важнейшие морские пути. Такого от Анкары просто не ждали: слова «Турция» и «база» могли оказаться в одном предложении, только если речь шла об «Инджерлике», но чтобы Анкара «воткнула» собственные базы, да еще в таких «чувствительных» точках? Остается только вспоминать Черномырдина и его «никогда такого не было, и вот опять».
Еще больше информации к размышлению в военно-технической сфере. Где Турция уже «опробовала в деле» свои ударные беспилотники, производит системы залпового огня, крылатые ракеты и анонсирует собственный истребитель пятого поколения. Чем опять вызывает шок у экспертов многих стран: как это так? Как получилось, что Турция совершила такой военно-технологический прорыв?
А все это имеет понятное прочтение уже на Южном Кавказе. Где Турция решительно и четко выступила в поддержку Азербайджана, и эта поддержка теперь будет осуществляться с учетом нового расклада сил. Более того, недавно, во время визита в Азербайджан турецкой военной делегации во главе с министром обороны Хулуси Акаром президент Азербайджана Ильхам Алиев заявил: «Уверен, что Турция станет для нас партнером номер один в области военно-технического сотрудничества». А это уже «программное заявление»: в ближайшее время «пальма первенства» в закупках вооружения для азербайджанской армии, ранее принадлежавшая России, может перейти к Турции. Москве, конечно, давно надо было сделать выбор: продавать оружие Азербайджану или дарить его Армении. Но теперь теряет РФ не только «живые деньги»: торговля оружием тесно связана с политическим влиянием. И если еще недавно Москва считала себя этаким монополистом в военно-технической, а значит, и в военно-политической сфере, то теперь здесь ее позиции рушатся так же, как броня «Панцирей» после удара «Байрактаров».
И нет сомнений, что этот процесс «политической перебалансировки» Южного Кавказа только начинается.
Нурани
