Мировые СМИ обсуждают очередной ляпсус российской официальной пропаганды —на сей раз в связи с пактом Риббентропа-Молотова. МИД России опубликовал твит, посвященный этому соглашению. По мнению российских дипломатов, «благодаря советско-германскому договору о ненападении война началась на стратегически более выгодных для СССР рубежах, население этих территорий подверглось нацистскому террору на два года позже, были спасены сотни тысяч жизней». Понятна и причина его появления: 19 сентября в связи с 80-й годовщиной начала Второй мировой войны Европарламент принял резолюцию, где возложил ответственность за её развязывание как на Германию, так и на Советский Союз и еще обвинил власти РФ в стремлении фальсифицировать исторические факты. Неудивительно, что от МИДа потребовали написать «наш ответ Чемберлену», ой, то есть «русофобам». И МИД постарался найти аргументы — в меру способностей и профессионализма. Странно было слышать и читать о «начале войны на более выгодных рубежах», если через неделю после начала войны гитлеровцы захватили Минск, а в ноябре уже стояли под Москвой и разглядывали Кремль в артиллерийский бинокль. Особенно с учетом того, что Польша была классическим «буферным» государством, исчезновение которого многократно повышает риск начала войны. Да еще появился этот твит ровно в 80-ю годовщину совместного парада гитлеровского вермахта и Красной армии в Бресте. И через несколько дней после 80-й годовщины уже советского вторжения в Польшу — точнее, удара в спину этой стране, куда с запада уже вторглись гитлеровские агрессоры.
И уж тем более коротенький и неубедительный «твит» оставляет за кадром слишком многое. Пакт Риббентропа-Молотова был не просто договором о ненападении, когда, не дожидаясь политического «рефери», страны-соперники сами себе говорят «брэк». Даже лояльный и послушный Сергей Брилев и тот вынужден был признать: «Зачем тогда в Советском Союзе стали говорить о дружбе с Гитлером?» Потом продолжил: «Зачем в следующие два года, до 22 июня 41, было вот так, что называется, заходиться? Вот зачем газета «Правда» первыми напечатала поздравительные телеграммы к советским праздникам от канцлера Адольфа Гитлера? Зачем, когда британцы перекрыли Атлантику, советскими кораблями из Латинской Америки через Тихий океан гнали боливийское олово так далее, чтобы через Владивосток по Транссибу передавать это в рейх?»
А еще, как уже рассказывалось в открытых источниках, в том числе азербайджанской прессе, Гитлер в следующие два года получал от Сталина нефть. И этот аспект советско-германской дружбы того времени едва не привел к бомбовому удару по Баку.
Здесь, пожалуй, нужно вспомнить: позиции Гитлера в нефтяной сфере были крайне уязвимы. Своей нефти у Германии не было. А требовалось ее много — для самолетов, танков, военных грузовиков, мотоциклов, ставших символом гитлеровского вермахта…Что-то удавалось заменить синтетическим газолином, нефть давали промысла румынского Плоешти.
Но зато солидными запасами нефти располагал его новый союзник — Сталин, под чьим контролем находится оккупированный в 1920 году Азербайджан. На Баку приходилось 75% сырой нефти, 80% высокооктанового авиационного бензина, 90% лигроина и керосина, 96% тракторных масел, которыми располагал СССР. И Черчилль не зря говорил: «Если нефть — королева, то Баку — ее трон». В 1939-1940 годах бакинская нефть, которую на основе пакта Риббентропа-Молотова СССР поставлял Германии, по выражению французского исследователя Жиля Перро, превращается в «нерв блицкрига». Что по понятным причинам не могло ускользнуть от внимания его противников.
О том, что планы бомбового удара по Баку в Лондоне и Париже рассматривались всерьез, писал Георгий Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях». Отвечая на вопрос, почему Сталин недоверчиво воспринял предупреждение Уинстона Черчилля в конце апреля 1941 г. о скорой гитлеровской агрессии, маршал отмечал: «В 1940 г. в мировой печати стали циркулировать слухи о том, что английские и французские военные силы сами готовятся предпринять нападение на Северный Кавказ, бомбить Баку, Грозный, Майкоп. Затем появились документы, подтверждающие это». Ким Филби в своей книге «Моя тайная война» тоже указывал: планы удара по Баку готовил и британский генерал Паунелл. Премьер-министр Франции Даладье в записке от 19 января 1940 года уже предлагал начальнику генштаба сухопутных войск армейскому генералу Морису Гамелену и начальнику морского генштаба адмиралу Жану Дарлану изложить соображения о «предполагаемой операции по вторжению в Россию с целью уничтожения нефтяных источников». Рассматривались разные сценарии: «перехват в Черном море нефтеналивных судов, направляющихся в Германию», «прямое вторжение на Кавказ» и т.д. Высказывалась и идея, «минуя прямые действия против России, действовать путем поддержки освободительного движения мусульманских народностей на Кавказе». Немецкая разведка прощупывала возможность франко-британского удара по Баку через Иран.
Потом, как показали дальнейшие события, от прямого вторжения в Париже и Лондоне отказались. Не стали готовить и восстание мусульманских народов. 22 марта генерал Гамелен, занявший пост главнокомандующего союзными сухопутными силами, предложил новому французскому премьеру Полю Рейно нанести воздушный удар по Баку, Грозному, Майкопу и Батуми. Заодно предполагалось бомбить и Одессу, где предназначенную Германи нефть грузили на танкеры. Этот план обсуждали координационные группы от штабов ВВС Франции и Великобритании в апреле 1940 года. На удары по Баку отводилось 15 дней, Грозного — 12, Батуми — всего 1,5 дня. Собирались использовать от 90 до 100 самолетов в составе 6 французских групп и 3 британских эскадрилий. Планировалось, что вылетят бомбардировщики с территории нынешних Сирии и Ливана, тогда французской колонии. Такая операция требовала большой подготовки, и назначить ее решили на июнь-июль 1940 года — раньше никак не получалось ни перебросить самолеты, ни подготовить аэродромы, ни провести разведку и аэрофотосъемку.
Но… уже очень скоро Гитлер, раздавив Бельгию, начнет наступление на Францию, и оборона этой страны будет смята с шокирующей быстротой. Лондону становится просто не до ударов по Баку. А еще через год с небольшим Гитлер начнет наступление на СССР, и теперь уже генералы вермахта будут строить свои планы захвата столицы Азербайджана. Впрочем, торт с надписью «Баку» и Девичьей башней Гитлер попробовать успел, но прорваться к Баку его армии уже не сумели. Гитлеровцев остановили под Моздоком.
Но вот что примечательно. После оккупации Франции переписка относительно удара по Баку попала в руки гитлеровцев. И была тут же опубликована. Правда, Интернета в те годы не было, и достоянием широкой аудитории эти документы не стали. Затем, уже в 1945 году, они в качестве трофея попали в распоряжение СССР. И…были строго засекречены.
И вот тут уже не получится не спросить: почему? По какой причине СССР, оказавшись со своими прежними союзниками по разные стороны баррикад, не упуская случая пустить «шпильку» по адресу мюнхенского сговора и «странной войны» в Европе, никоим образом не касался планов бомбовых ударов по Баку? И главное, почему о них молчат сегодня? Когда сотрудничества Гитлера и Сталина — это уже «секрет Полишинеля»?
Понятно, что пакт Риббентропа-Молотова и сотрудничество с Гитлером — это неприятная и неудобная тема. Особенно теперь, когда уже не получается принудить к молчанию ни Польшу, ни страны Балтии. Понятно, что еще более неудобной темой становится для РосТВ бакинская нефть. Та самая, о которой сегодня в прокремлевской эфире говорят «сквозь губу» и стараются по возможности не упоминать о ней вообще — вплоть до того, что вырезают упоминания о Баку даже из советских документальных фильмов о войне. И тем более понятно, что очень не хотелось давать «этим черномазым» пищу для размышлений, сколько могла стоить та самая нефть и в политическом, и в финансовом прочтении, если бы не вооруженная аннексия Азербайджана в 1920 году.
Но самое главное, эта история с планами удара по Баку, которые, к счастью, так и остались планами, напомнила не только о том, что в «сороковые, роковые, свинцовые, пороховые» нас просто не было на карте, и наше мнение о Сталине, Гитлере, «блицкриге» и «тысячелетнем рейхе» просто не принималось в расчет. Важно другое: эта история — слишком красноречивое доказательство, каким опасным может оказаться пребывание в составе агрессивной империи и соучастие в ее рискованных играх. И вот этот вывод точно не стоит считать историей и более ничем.
Нурани, политический обозреватель
