Если систематизировать нашу политическую жизнь, то получается «пейзаж безысходности». А безысходность страшнее кризиса, обвала либо революции, ибо может оказаться бесконечной… Впрочем, смотрите сами, в чем и с чем мы живем:
1. Самодержавие. При исчерпании его сакральности и Идеи (Веры), которая консолидирует население, может быть только имитацией. Блокируя реформы, имитация самодержавия обрекает государство на то же самое, т.е. разложение.
2. Президент Владимир Путин. Персонификатор всевластия на этапе его угасания, выживающий за счет сбрасывания ответственности на безответственную элиту.
3. Премьер Медведев. Идеальный носитель двух важных для Кремля функций: занимает место формального наследника и является «грушей для битья», что не дает ему шанса стать реальным наследником.
4. Элита. Социальный слой, обслуживающий единовластие, которому позволяется таскать крошки со стола. Крошек стало меньше, что влияет на характер обслуживания.
5. «Ближний круг». Друзья и семья лидера — обрамление персоналистской власти. Став гарантом их интересов, лидер теряет роль выразителя общенациональных интересов. А «ближний круг» становится первым кандидатом на роль жертвоприношения при смене режима.
6. Силовики. Новые собственники, приватизировавшие репрессивную функцию государства. Частный интерес силовиков превалирует над их готовностью к служению лидеру, лишая его надежной опоры.
7. Росгвардия. Претендент на роль главного опричника, что разрушает взаимное сдерживание силовых структур, превращая президента в заложника суперведомства.
8. «Рамзан Кадыров». Ресурс единовластия (может оказаться фейковым). Имеет антисистемное значение, подрывая элитный консенсус и размывая имперскую державность.
9. «Пикейный мейнстрим». Экспертное сообщество, которое пыталось сохранить лояльность власти и при этом сохранить репутацию. Переход власти к репрессивности заставляет мейнстрим выбирать: или одно — или другое.
10. Официальные СМИ. Инструмент дезориентации общества, который стал средством дискредитации власти.
11. Выборы. Средство легитимации власти. Став гарантом обеспечения результатов, выборы превратились в средство делегитимации власти.
12. Репрессии. Способ властвующего сословия подавить свой страх. Размах репрессий определяется глубиной этого страха.
13. Оппозиция. Ликвидируя возможность для легального оппонирования, сама власть создает непримиримого противника, порождая неизбежность политического и гражданского противостояния.
14. Протест. Единственный способ перемен. Но порой смена режима воспроизводит самодержавие с новым Персонификатором.
15. Запад. Идейно-цивилизационная альтернатива. Потеряв надежду на реформирование самодержавия, Запад заинтересован в поддержании последнего в угасающем состоянии, опасаясь распада ядерного государства.
16. Сирия. Превращается в фактор ослабления государства, имея все шансы стать для России новым Афганистаном.
17. Внешняя политика. Средство отвлечения от внутренних проблем. Но создав вокруг России враждебное окружение, внешняя политика ограничила внешние источники поддержания российской экономики. Образцовый пример стратегического провала.
18. Державничество. Пропагандистское клише, которое должно прикрыть факт десуверенизации России и ее превращение в «бензиновый насос» развитых стран.
19. Патриотизм- по российски. Возможен только военный, который отражает гордость за мощь и военные победы. При их отсутствии превращается в «исторический патриотизм», призывающий к гордости за выборочное прошлое, что позволяет не думать о настоящем и будущем.
20. Адекватность по-кремлевски. Гордость президента действиями российских военных в Сирии, которые на самом деле являются действиями американцев в Афганистане.
21. Интерес. Допускается только интерес единовластия под видом «государственного интереса», который подавляет интерес личности.
22. Лояльность. Средство оплаты политического класса лидеру за гарантию благосостояния и безопасности. Лояльность прямо пропорциональна прочности гарантии.
23. Национальное самосознание. Подавляется сверху, лишая население национальной идентичности.
24. Ловушка. С одной стороны, сохранение самодержавия ведет к деградации государства и загниванию общества. С другой, отказ от самодержавия ускоряет распад имперского государства, не сумевшего стать национальным государством. И что предпочтительнее?
Лилия Шевцова, российский политолог с докторской степенью и старший научный сотрудник Brookings Institution
