В 1997 году, для выполнения боевого задания в тыл врага отправляется разведывательная группа, состоящая из восьми человек. Группа остается в тылу врага три дня и выполняет задание. В последний день, накануне возвращения, их замечает враг и берет в окружение. Наши герои, сражавшиеся без потерь до последнего снаряда, уничтожают в этом неравном бою большое количество вражеских солдат. А в самом конце подрывают себя гранатой, чтобы избежать вражеского плена. Один из них — Ахмедов Агиль получив тяжелое ранение, теряет сознание, и враг берет его в плен…
Боевые товарищи наших семи героев поминают их и посещают могилы дважды в год: 10 апреля — в день, когда они стали шехидами и 16 октября — в день, когда они были похоронены.
Как сообщает Oxu.Az, Qaziler.az встретился с Агилем Ахмедовымнакануне этого дня и вспомнил с ним былые дни.
…Ахмедов Агиль Мурсал оглу родился 23 апреля 1976 года в Загатальском районе. В 1933 году окончил среднюю школу. В июне 1995 года был призван на действительную военную службу военным комиссариатом Загатальского района. Служил в военной части специального назначения…
— Спустя два года службы, 7 апреля 1997 года по приказу Министерства обороны мы перешли в тыл врага для выполнения особого боевого поручения. 7 членов группы стали шехидами, меня после получения тяжелого ранения, взяли в плен.
— Как получилось, что вас заметил враг?
— Три дня мы находились в тылу врага в направлении Горадиз-Гадрут. В последний день операции, выполнив операцию совместно с Эльханом, Вугаром, Анаром, Динаром, Агшином, Низами и Фаризом, мы готовились вернуться обратно. Эльхан был нашим командиром. Также отмечу, что ночью мы выполняли свою работу, я днем прятались.
Со времен войны там была одна траншея, покрытая кустами, днем мы прятались в ней, под кустами. Армянам и в голову не могло прийти, что там кто-то может быть. Как я отметил, в последний день мы должны были возвращаться. Пока мы доделали работу, наступило утро. Мы решили остаться и выйти в дорогу ночью. За эти несколько дней мы сильно устали.
Мы укрылись в кустах, и я дремал на своем вещмешке с оружием в руках, в состоянии готовности. Не знаю, сколько я так пролежал, но внезапно я проснулся от удара в плечо.
Проснувшись, я увидел, что Яръахмедов Вугар встал на ноги, но я пока не понимал что происходит. Вугар, увидел, что я в недоумении и сказал, что наступает враг. Сказав это, он выпустил пулю в противоположную сторону. Оказывается, в нашу сторону шли два вражеских солдата. После того, как Вугар выстрелил в одного из них, второй начал убегать, но Вугар ранил и этого солдата. Однако он успел пройти за холм.
Затем командир отдал приказ, и мы двинулись к окопу.
Одолев небольшое расстояние, мы подняли головы и увидели, что в нашу сторону направляется около 50-60 армянских солдат. Поблизости располагалось разрушенное село, и Эльхан приказал, чтобы мы направлялись туда. Мы побежали в сторону села.
— Поблизости не было ничего, чтобы укрыться?
— Впереди было два холма, один располагался близко, а другой чуть дальше, мы бежали в эту сторону, чтобы укрыться. Как только мы начали направляться к первому холму, на нас полетели пули. И мы были вынуждены бежать к другому холму.
Это была открытая местность, не было ничего, за чем можно было укрыться и стрелять. Когда мы бежали, пули пролетали мимо наших ног и ударялись о землю… Я был позади ребят. Добравшись до холма, который находился сравнительно дальше, я не понял, что произошло, но упал. Сначала, я подумал, что в меня попала пуля, и поэтому не двигался. В этот момент в мою сторону перестали стрелять, скорее всего и они подумали, что ранили меня. Увидев, что они уже приближаются ко мне, я быстро проверил свои руки и ноги и понял, что я не ранен.
Я встал и попытался дойти до ребят. Все это произошло в одно мгновение. Мы дошли до вершины холма и ждали приказ командира. Представьте себе, я не мог дышать, у меня пересохло во рту, мы не пили воду несколько дней.
На вершине невозможно было оставаться, также мы старались добраться до наших позиций. Но нас сильно притеснили, и постепенно мы стали понимать, что только отдаляемся от наших, а не приближаемся. Мы дошли до какой-то рощи, но и здесь не останавливались. Ветви деревьев царапали нам лица, но мы не обращали на это внимания. Мы одолели рощу, и на нашем пути встретилась небольшая канава шириной около полтора метра. Груз сапера был у меня, я взял его, чтобы ему было легче, и он смог провести нас через мины. Я упал в воду, когда пытался перепрыгнуть. В нормальном состоянии можно было ее просто перешагнуть, но у меня был тяжелый груз и я упал.
Наконец, мы добрались до какой-то местности с разрушенными домами. В этот момент мы заметили, как по направлению к нам идут три человека, по их одежде было заметно, что это офицеры, так как армянские солдаты носили одежду, которая была в очень плохом состоянии.
Мы быстро решили спуститься в подвал расположенного поблизости сгоревшего дома, это было очень маленькое помещение, мы еле там поместились. Вдруг мы заметили, что Яръахмедова Вугара нет, и мы не могли выйти и позвать его. Те три человека, прошли всего в метре от нас, они предположили, что мы убежали в другую сторону.
— Почему вы в них не выстрелили?
— Мы спокойно могли их убить, но мы хотели запутать следы и выиграть время, а затем отправиться к нашим позициям. После того как прошли офицеры, пришел Вугар. Оказывается, он замаскировался и спрятался в зарослях крапивы, поэтому его не заметили. Место, где мы спрятались, было частично безопасным, и мы начали обсуждать дальнейшие действия. То мы думали взорвать себя где-нибудь гранатой, то убежать. Последнее решение мы оставили за командиром, заявив, что выполним то, что он прикажет. Командир ушел в глубокие раздумья и все ждали, что он скажет.
Возле меня был небольшой камень и, подумав, что могу умереть через 10 минут, я спокойно присел на него. Сев на камень, я достал из кармана часы, уже был день, и стояла прекрасная весенняя погода. В этот момент Мустафаев Динар сказал мне шепотом, что нас заметили. Как только он сказал это, место, где мы находились, начали обстреливать. Эльхан вытащил гранату, бросил в их сторону и отдал боевой приказ.
Мы вышли на противоположную сторону дома, и увидели, что в нашу сторону едет грузовик, полный солдат. Кто-то из ребят, сбил его. Вслед за ним ехал автомобиль марки «НИВА», но потом он пропал из виду, попасть в него не удалось. Одним словом, каждый стрелял в то, что видел. К нам уже приближались, но мы бросили в них пару гранат и начали убегать к холму. На окраине дороги было вырыто что-то похожее на ров для воды.
Я лег в него и начал ползти, как внезапно почувствовал боль в позвоночнике, будто ударило током. Я остановился. У меня начали неметь ноги, как назло, мой автомат тоже остался между ног, сколько бы я ни старался его вытащить, у меня не хватило сил. Когда я провел пальцами по своему боку, увидел, что мои руки в крови. Откуда мне было знать, что пуля застряла между моим легким и сердцем.
— Рядом с вами был кто-то из товарищей?
— Нет, они уже приближались к холму. У меня разрывалось сердце, я тоже старался до них дойти. Но у меня не было сил, это было невозможно. Я подумал, что это конец, и я умираю… Я поднял голову к небу, оно было ясное… Подумал, дал бы Бог человеку крылья, и можно было бы полететь, стояла такая хорошая погода… В это время я заметил нашего командира Агаева Эльхана, он что-то копал рукой. Может он хотел закопать что-то, чтобы это не попало в руки врагу. В это время в Эльхана выстрелили, и он упал.
На небольшом расстоянии от него были вражеские солдаты. Но он не умер… На тот момент нас уже окружили со всех сторон. Эльхан подбежал ко мне и сказал, чтобы я пошел с ним. Я старался, но у меня не получалось, я сказал Эльхану, что не могу идти, если хочет пусть поможет или бросит, но у меня больше нет сил. Я начал задыхаться, сорвал с себя одежду, чтобы мог немного подышать, но не получалось. Натянув на голову бушлат, я подумал, пусть выпустят в меня еще одну пулю… А потом я потерял сознание…
— Остальные семь человек стали шехидами, так?
— Да, все они стали шехидами. Я, после ранения, потерял сознание, и меня забрали армяне. По словам армян и по тому, что я помню, могу представить общую картину — ребята подорвали себя гранатой. Даже спустя некоторое время, армяне показали фотографию Вугара и сказали, что кольцо гранаты оставалось у него в зубах. У одного из ребят, в результате взрыва, осколком гранаты вспороло живот — он стонал от боли. Другой поднял гранату вверх и сказал, что сдается, а потом бросил ее на приближающихся солдат. Его застрелили там же… его тело было продырявлено пулями…
Группа находилась в окружении около трех дней и, делая различные маневры, воевала до последнего снаряда. А затем они взорвали себя, чтобы не попасть в плен. Армяне похоронили наших разведчиков с уважением и почтением в качестве примера для своих солдат. Это говорили армянские свидетели во время моего суда…
— Куда вас отвезли после получения ранения?
— Только потом я понял, что они отвезли меня в медпункт в Джебраильском районе. Я пришел в себя и увидел, что лежу в маленькой комнате, а рядом со стеной стоит один человек. Я попросил у него воды, но он сказал, что мне нельзя. Я подумал про себя, что, наверное, я был жестоким сержантом и теперь меня наказывают в другом (потустороннем мире) и не дают мне воды.
В этот момент кто-то начал бить меня по лицу. Открыв глаза, я увидел, что над моей головой стоит какой-то здоровенный человек, а вокруг меня собрались люди. Вдруг я очнулся и понял, что попал в плен! Потихоньку, когда я начал приходить в себя, вспомнил, что получил ранение. Я быстро поднял одеяло и увидел, что на мне нет одежды, и в нескольких местах мне поставили шланги. Все тело у меня болело.
— Они вытащили пулю, прооперировали вас?
— Нет, пуля до сих пор внутри меня.
— А причиняет ли она вам боль?
— Иногда, когда я дышу, колит, как иглой. Кроме этого, у меня в области живота остался один из шлангов. У меня не работает кишечник, я карабахский инвалид 1-й группы. Министерство труда и социальной защиты населения и Министерство здравоохранения обещали, что отправят меня на лечение. Они несколько раз давали обещания и не выполняли их.
Наверное, на этот раз они все же отправят меня на лечение. Вопрос не заканчивается на этом. Во время ранения, пуля задела позвоночник и у меня раздробились кости. Не знаю, что они сделали со мной, когда я был в плену, но после этого у меня появились какие-то образования в позвоночнике.
— Подвергали ли вас пыткам?
— Когда я был в Джебраильском районе, пришел полковник и когда он спросил мое имя, я назвал ему другое. После того как он узнал мое имя в Красном Кресте, он пришел, начал дергать ручкой мои швы, тушил об меня сигареты, грозился задушить меня подушкой.
Также отмечу, что решением армянского суда, меня приговорили к смертной казни. Я полтора года ждал исполнения этого приговора. Каждый раз, когда я слышал шаги или открывалась дверь, я думал, что меня ведут на расстрел. Мне закрыли глаза, когда везли, чтобы обменять. Я думал, меня везут, чтобы привести в исполнение решение суда. А когда мне открыли глаза в офисе Красного Креста, я понял, что меня обменивают, и действительно обменяли.
