На днях британский дипломат, заместитель постоянного представителя Великобритании при ООН Кейт Фостер на Генассамблее заявила, что «Великобритания продолжит стоять плечом к плечу с правительством Фолклендских островов и жителями островов».
Тут надо сказать, что реакция на это выступление оказалась не менее показательна, чем само заявление. Один из комментаторов — шотландско-французский исследователь, доктор политических наук Кристоф Доринье-Томсон — объявил Англию колонизатором Шотландии и потребовал, чтобы международное сообщество положило конец английскому колониализму, а Шотландия была «деколонизирована» и восстановлена в качестве суверенного государства. Другой иронично заметил, что Великобритания фактически обещает защищать право сохранять за собой земли, которые Аргентина считает незаконно удерживаемыми. Аргентинский комментатор, в свою очередь, подчеркнул, что право жителей островов сохранять свой образ жизни, язык, традиции и собственность вполне совместимо с мирным урегулированием спора о суверенитете, и призвал Лондон к переговорам.
Фолклендские острова — не выдуманная колониальная проблема. Они включены ООН в список несамоуправляющихся территорий, а вопрос об их суверенитете остаётся предметом разногласий между Великобританией и Аргентиной. При этом Лондон ссылается на волю нынешнего населения островов, тогда как Буэнос-Айрес требует урегулирования территориального спора путём переговоров. Аргентина заявляет о своих правах на архипелаг, основываясь на том, что до этого островами владела Испанская империя, преемницей которой она является. ООН признаёт существование этого спора и призывает стороны к мирному решению.
Европейская история предоставляет достаточно материала для серьёзного разговора о явлении колониализма. Франция вела кровопролитную войну за сохранение Алжира, Великобритания управляла огромной колониальной империей, Бельгия эксплуатировала Конго, Португалия удерживала Анголу и Мозамбик, а Испания оставила после себя вопрос Западной Сахары. Сегодня Франция сохраняет заморские территории, Великобритания управляет Фолклендскими островами и рядом других несамоуправляющихся территорий, а статус Новой Каледонии и Французской Полинезии остаётся частью международной повестки деколонизации.
Эти примеры показывают, что колониальное наследие действительно существует и что международное сообщество продолжает заниматься его последствиями. Но они же напоминают, что каждая территория имеет собственную историю, правовой статус и конкретные обстоятельства.
При своём неподъёмном багаже историко-политических ошибок эти страны все же находили поводы для нападок на Азербайджан относительно карабахского конфликта, бездумно сваливая в одну кучу два разных аспекта относительно обстоятельств, исторических данных и норм международного права.
Деколониализм имеет достойную историю, которая охватывает не только освобождение народов от колониальной зависимости и ликвидацию имперского господства, но и право самостоятельно определять своё будущее. Но, как у любого хорошего принципа, и тут находится предприимчивый пользователь, готовый расширить его до размеров собственной политической программы.
Важная деталь состоит в том, что международное право действительно признаёт право колониальных народов на независимость. Но из этого не следует, что любую территорию можно объявить колонией, а любое отделение — освобождением. Сначала необходимо установить правовой статус территории, а только потом говорить о последствиях. Иначе политическое требование подменяет юридический факт, а право на самоопределение превращается в универсальный аргумент для пересмотра границ.
Надо четко понимать, что самоопределение — не синоним отделения. Международное право признаёт право народов на самоопределение, в том числе право колониальных народов добиваться независимости. Но это не означает, что любой регион может отделиться от государства по собственному желанию. Устав ООН защищает территориальную целостность государств, а резолюция ООН 1514 о деколонизации прямо предостерегает от действий, направленных на расчленение страны. Иными словами, право на самоопределение не означает автоматического права на отделение.
Иными словами, колония добивается независимости от метрополии. Международное право признаёт право её народа на самоопределение и предусматривает возможность обретения независимости.
Кстати, именно на этом настаивал Баку в карабахском конфликте, поскольку право на самоопределение не может автоматически означать право любой этнической группы на одностороннее отделение от признанного государства. После распада СССР международное сообщество признало независимый Азербайджан в границах бывшей Азербайджанской ССР, включавших Нагорный Карабах. Ни провозглашённая кучкой сепаратистов эфемерная независимость, ни их временное существование не привели к международному признанию «отдельного государства».
Четыре резолюции Совета безопасности ООН от 1993 года подтвердили суверенитет и территориальную целостность Азербайджана, а также неприкосновенность международных границ. Совбез потребовал прекращения боевых действий и вывода оккупационных сил из занятых территорий. Это принципиальное обстоятельство, которое не вписывается в удобные рамки теории о Карабахе как о бесспорном примере классической деколонизации.
Историческая память — важный источник идентичности, но не универсальное юридическое право на территориальные притязания. Проблема деколониальной риторики не в том, что она исследует имперское прошлое. Проблема начинается, когда одни нормы применяются к своим союзникам, а другие — к оппонентам.
Если историческая обида одной группы считается основанием для изменения границ, почему аналогичные претензии других групп должны автоматически отвергаться? Ответ: «потому что наша история особенная» юридическим аргументом не является. Это больше заявка на привилегию.
Баку последовательно указывал на то, что защита языка, культуры, безопасности и равноправия — отдельная правовая задача, которая не превращает желаемое отделение в автоматически законный результат. Международное право — это не меню в армянском ресторане, где можно заказать одно, а другое отвергнуть.
Деколониализм заслуживает серьёзного разговора именно потому, что настоящие колониальные преступления не должны растворяться в политической риторике. Но превращать его в универсальное оправдание сепаратизма нельзя, размывая само понятие деколонизации.
Европейским государствам, чья история связана с колониальными завоеваниями, эксплуатацией народов и подавлением их права на самостоятельное развитие, стоило бы помнить, что прикрыться обвинениями в адрес Азербайджана и таким образом уйти от разговора о собственном историческом наследии не получится. Колониальные преступления не перестают быть преступлениями оттого, что о них предпочитают не вспоминать, а международное право не должно превращаться в инструмент избирательного давления.
Если деколонизация действительно является принципом, а не политическим лозунгом, её нормы должны применяться последовательно, без двойных стандартов, избирательной исторической памяти и попыток навязать другим государствам чужие интерпретации. Азербайджан не обязан принимать политические обвинения за юридические аргументы. И те, кто требует справедливости для одних народов, должны быть готовы к тому, что те же требования будут обращены и к ним самим.
