Иранская война и её последствия, включая блокирование Ормузского пролива, стали своего рода «спасательным кругом» для российской экономики, испытывающей серьёзное давление. Однако уверенности в том, что этот эффект окажется устойчивым, нет. Тем не менее на данном этапе Москву можно рассматривать как одного из главных бенефициаров дестабилизации на Ближнем Востоке.
Россия — единственный «победитель» в продолжающейся войне США и Израиля против Ирана, заявил председатель Европейского совета Антониу Кошта. «Ей выгодно перенаправление военных возможностей, которые иначе могли бы пойти на поддержку Украины. И она выигрывает от снижения внимания к украинскому фронту, поскольку конфликт на Ближнем Востоке выходит на первый план», — пояснил он.
На сей раз Кошта, если говорить о текущем моменте, оказался прав, но ограничил ареал выгод России только украинским контекстом. Действительно, ведь США тратят на Ближнем Востоке вооружение, которое отошло бы Украине. Но как насчет растущих, из-за блокирования Ормузского пролива, цен на нефть, СПГ, удобрения и иное, приведших к кратной востребованности российских поставок аккурат к расползающимся бюджетным дырам РФ, которые фактически «собственными руками» латают сегодня США, Израиль и Иран.
Пусть и временно, но «разрешение» США и Евросоюза на поставки российской нефти (ведь ближневосточная выпала) значительно увеличили спрос на нее именно в то время, когда российский бюджет испытывал давление, и его, можно сказать, ведет к выздоровлению и оздоровлению шквал заказов на энергоносители и не только на них. Только в первой половине марта, по данным открытых источников, Россия дополнительно заработала на нефти 8,5 млрд долларов, из которых 5 млрд пополнили казну страны. И даже если стоимость российской нефти будет на уровне 70-80 долларов за баррель, ей все-равно «грозят» сверхдоходы. Только в Индию и только в марте, не говоря о других странах, российские поставки нефти возросли вдвое.
Но не нефтью единой «жива» Москва. Добавим к ней СПГ, огромное количество производимых Россией удобрений, металлов и прочего добра, которое не всегда импортировалось исключительно из РФ. Нынче же оно стало особенно востребованным (расширение ареала поставок) в азиатских странах: ситуация на Ближнем Востоке заставила их искать относительно безопасные транспортные коридоры.
И если до иранской войны у Китая были сомнения, стоит ли строить газопровод «Сила Сибири – 2», то теперь, они, скорее, отпадут. Напомним, речь о проектируемом нефтепроводе между газовыми месторождениями Сибири и Синьцзян- Уйгурским автономным районом на западе Китая. Там он может соединиться с китайским газопроводом «Запад – Восток», по которому газ дойдет до Шанхая. Предполагаемая мощность газопровода — 50 млрд кубометров в год.
Нефть и газ, бесспорно, отличные источники дохода даже при запрете на их импорт, поскольку его, так или иначе, частично можно обойти. Но Россия укрепляет свои энергетические позиции, а вместе с ней – и азиатские страны — через прибыльную атомную энергетику, не зависящую от перебоев поставок нефти и газа. И процесс этот пошел довольно быстро.
В частности, к строительству крупнейшей АЭС в Индии совокупной мощностью 6 ГВт, теперь уже можно приплюсовать Вьетнам — подписано межправительственное соглашение о строительстве в стране двух блоков АЭС общей мощностью 2 400 МВт. А еще – Мьянма: Россия строит здесь Центр ядерной науки и технологий; речь также идет о проекте АЭС малой мощности.
Добавим к этому проект АЭС в Бангладеш (Южная Азия) с суммарной генерацией 2 400 МВт (стоимость — около 13 млрд долларов).
По данным на 2025 год, портфель зарубежных заказов России «набит» более чем сорока энергоблоками большой и малой мощности в разных странах, включая центрально-азиатские Казахстан и Узбекистан; Египет, Турцию, Венгрию, и т.д. Стоимость портфеля – свыше 200 млрд долларов.
Таким образом, война в Иране, хоть до нее и были заключены несколько контрактов на строительство АЭС, скорее, простимулировала спрос на российские атомные станции, и Москва охотно расширила географию своих услуг в атомной энергетике. По сути, она «захватывает» – с контролем полного ядерного цикла – атомную энергетику не только Юго-Восточной Азии, но и других регионов.
Однако при всей востребованности российских нефти и газа в многомиллиардном выражении, перед Москвой стоят и большие риски. Во-первых, никто сегодня не может предугадать, чем закончится война против Ирана и вообще сложившаяся, на Ближнем Востоке, ситуация. Соответственно, долгосрочна ли выгода для Москвы, которую ей, по сути, устроили Вашингтон, Тель-Авив и Тегеран?
Во-вторых, если Иран «падет», Россия потеряет важнейшего стратегического партнера, в том числе, сильно подсобившего ей в первый год украинской войны передачей технологий производства иранских беспилотников, и помогающего Москве продвигать ее интересы на Ближнем Востоке.
Представим себе ситуацию, в которой США и Израиль «выиграли», что повлечет за собой полное контролирование этими двумя странами региона Ближнего Востока, включая Ормузский пролив, и милитаризацию Каспия. А также – подчеркнем — «смерть» международного транспортного коридора «Север – Юг», включающего три основных направления. Это – западное: Россия — Азербайджан — Иран — Персидский залив – Индия; восточное: Россия — Казахстан — Туркменистан — Иран — Индия. А также Транскаспийское: Россия — Каспийское море — Иран — Индия. Таким образом, чувствительный удар получат, вместе с Россией, несколько стран и регионов. Это вопрос не только транспорта, логистики, экономики, финансов, но и большой политики.
Нелегкая доля выпадет – если США и Израиль «победят», — коридору «Один пояс, один путь», лелеемому Китаем, вложившим в него огромные деньги. Ведь стратегическая инициатива Китая – в создании разветвленной сети транспортных, торговых и экономических коридоров, связывающих Азию, Африку и Европу. Если говорить о сухопутных маршрутах «Пояса и пути», проходят они через Центральную Азию и Ближний Восток.
Словом, выгоды России от иранской войны на данном этапе очевидны, но исключить вариант «Калифа на час» (поистине, «Тысяча и одна ночь») – невозможно: большой профит может обернуться для нее (не беремся «ставить сроки») и большими потерями.
