Гибель российских подводников стала главной темой новостных эфиров, и отнюдь не только российских, на фоне возвратившегося внимания к другим трагедиям советских и постсоветских времен. Прежде всего это, конечно, авария на Чернобыльской АЭС и гибель экипажа подводной лодки «Курск». Как раз недавно вышли телевизионные сериалы, посвященные этим событиям и напомнившие о главном, что их объединяет – отказе от правды.
Катастрофа на Чернобыльской АЭС стала символом окончания советской эпохи. Гибель «Курска» — символом начала эпохи Путина. В обоих случаях власти не хотели рассказывать населению правду о том, что происходило на самом деле. Но выводы были сделаны прямо противоположные.
После Чернобыля советское руководство во главе с Михаилом Горбачевым согласилось с необходимостью хотя бы дозированной гласности. То, что жители Киева и других городов, затронутых аварией, должны были получать рекомендации о собственном поведении из эфира Радио Свобода или «Голоса Америки», стало самым настоящим позором советской системы. Но гласность – как и правда вообще – оказалась для этой, построенной на тотальной лжи системы, губительной: через несколько лет после аварии на Чернобыльской АЭС Советский Союз перестал существовать, а в республиках бывшего СССР появились относительно свободные медиа.
Эти медиа впоследствии дали жесткую оценку поведению нового российского президента Владимира Путина во время аварии на «Курске». Преемник Бориса Ельцина даже не прервал свой отпуск, и Кремль не спешил с просьбами о международной помощи, хотя не имел достаточных технических ресурсов для спасения экипажа. В общем, равнодушие Путина к проблемам страны и его неготовность этой страной руководить были продемонстрированы со всей ясностью уже тогда.
Возможно, если бы в России оставались свободные медиа, у нее давно бы уже был другой президент. Однако Путин оказался Горбачевым наоборот. Он «развернул гласность» в другую сторону. Вначале были отобраны телевизионные каналы у олигархов, а затем «зачищено» практически все медийное пространство страны, так что сегодня даже интернет-сайты русских служб западных информационных корпораций должны трижды подумать о том, что и как им публиковать, чтобы Роскомнадзор не запретил их существование в российском сегменте всемирной сети. В этом смысле Путин контролирует российское информационное пространство куда точнее и тщательнее, чем КПСС – при полной иллюзии свободы.
И в истории с очередной большой аварией это сказалось в полной мере. Факт гибели высокопоставленных подводников налицо, но причины того, что произошло, остаются «государственной тайной» и, скорее всего, никогда не будут обнародованы.
Но может ли в современной России быть иначе? И могло ли быть иначе в Советском Союзе?
Советское руководство не хотело говорить правду о Чернобыльской АЭС, потому что авария разрушала один их главных советских мифов – миф о современном государстве с передовой наукой и безопасной атомной энергетикой. И в самом деле, ни до Чернобыля, ни после, таких аварий не было нигде и никогда — за исключением аварии на Фукусиме. Но она, вызванная крупнейшим в истории Японии землетрясением и разрушительным цунами, унесла жизни двоих людей, и еще один скончался через 7 лет от рака. В Чернобыле же погибли десятки людей, а число опосредованных жертв трагедии исчисляется тысячами.
Что же касается аварий на подводных судах, то Кремль не хочет и не может говорить правду по одной простой причине: его действия в Мировом океане могут нарушать и нормы международного морского права, и собственные обязательства Москвы. Возможно, в случае с «Курском» мог иметь место как раз «чернобыльский» эффект, нежелание признавать собственную беспомощность и отставание. А вот с «Лошариком», когда никого уже нельзя было спасти, зато можно было сказать правду. «Государственной тайной» могли назвать задание, исполнявшееся погибшими – задание, от знания которого у цивилизованного мира волосы могли бы стать дыбом.
Кремль отнюдь не хочет выглядеть нарушителем правил. Он просто хочет правила нарушать. И потому никакая авария и никакая гибель людей на дне океана не должна вывести российское руководство на чистую воду.
Виталий Портников, «Детали»
