Установка памятной доски армянскому поэту Егише Чаренцу в Голубой мечети Еревана, анонсированные планы разместить там его бюст и участие в церемонии высокопоставленного представителя иранского руководства вызвали вопросы не только к исторической обоснованности этой инициативы, но и к принципам, которыми руководствуется Тегеран в вопросах защиты исламского наследия. Особенно наглядным этот эпизод становится на фоне состояния других памятников азербайджанской мусульманской архитектуры в Армении, в частности, исторического квартала Тепебаши, который постепенно приходит в упадок и планомерно уничтожается.
Почему именно Голубая мечеть, построенная в период существования Иреванского ханства, становится площадкой для подобных инициатив? И насколько последовательна позиция Ирана, который декларирует защиту исламских святынь, но при этом поддерживает действия, вызывающие вопросы с точки зрения сохранения азербайджанского мусульманского наследия?
Об этом в беседе с Minval Politika рассказал директор Центра истории Кавказа, аналитик и историк Ризван Гусейнов.
— Почему армянские власти решили увековечить память Чаренца именно в Голубой мечети, связанной с историей Иреванского ханства? Можно ли считать это попыткой переосмыслить историческую принадлежность памятника?
— Действия как армянских властей, так и иранской стороны, связанные с установкой в Голубой мечети Еревана памятной доски, посвящённой Егише Чаренцу, созданием зала его имени и планами в перспективе установить в мечети его бюст, не могут быть никоим образом оправданы.
Во-первых, армянская сторона совместно с иранской выдвинула версию о том, что якобы в советские годы, в 1930-е, когда повсеместно сносились мечети и храмы, Егише Чаренц вместе с группой армянской интеллигенции выступил против сноса Голубой мечети Еревана. Утверждается, что благодаря этому мечеть удалось сохранить, после чего её превратили в музей. Теперь же, якобы в знак благодарности за эту заслугу, иранская сторона совместно с армянскими властями решила установить памятную доску, а в перспективе и бюст Егише Чаренца.
Однако выясняется, что никаких источников и прямых, в том числе документальных, доказательств того, что Егише Чаренц действительно отстоял эту мечеть в 1930-е годы, нет. Именно на этом выдуманном нарративе, по сути, и строится всё обоснование нынешних действий.
Более того, если иранская сторона считает себя защитником исламского наследия, мечетей и исламских духовных ценностей, то следует учитывать, что ни исламские законы, ни шариат не допускают установки в мечети подобных объектов, тем более бюстов. Это противоречит базовым исламским канонам и нормам исламского права.
Таким образом, нет никаких оснований для того, чтобы приписывать Голубую мечеть, азербайджанскую мечеть, построенную в период Иреванского ханства, к персидскому наследию. Тем более недопустимо менять её внешний облик, что иранская сторона неоднократно делала ранее, а также устанавливать в мечети бюсты, что, как я уже сказал, противоречит нормам исламского права.
— На фоне церемонии в Голубой мечети появились кадры из Тепебаши, который находится в запустении. Что это говорит об отношении Еревана к азербайджанскому мусульманскому наследию?
— Если бы армянская и иранская стороны действительно трепетно относились к мусульманскому наследию Иревана, они могли бы озаботиться судьбой Тепебаши. Это исторический квартал, фактически один из тех, с которых начинался Ереван, азербайджанский город.
Там сохранились руины мечетей, в том числе Чадырлы-мечети, а также другие средневековые постройки, которые находятся в ужасном состоянии. При этом армянская сторона постепенно сносит этот квартал.
Поэтому думаю, что мы стали свидетелями именно политизации темы Голубой мечети и использования её для улучшения армяно-иранских отношений. И вновь азербайджанское наследие приносится в жертву.
Аналогичную ситуацию мы наблюдали в период оккупации Карабаха, когда иранская сторона особо не озаботилась плачевным состоянием азербайджанских мусульманских мечетей, сохранностью исламского наследия, случаями осквернения храмов и мечетей. Иран закрывал на всё это глаза ради каких-то собственных интересов в Армении, в том числе на территориях Азербайджана, находившихся тогда под оккупацией.
— Учитывая судьбу азербайджанских мечетей и памятников в Карабахе в годы оккупации, можно ли говорить о целенаправленном вытеснении азербайджанского исторического присутствия?
— Однозначно, это целенаправленная политика. Особенно наглядно она проявилась на территории Карабаха в период оккупации, а также на территории нынешней Армении, где поголовно, практически полностью уничтожалось и истреблялось всё, что связано с азербайджанским исламским наследием.
В этом прослеживается определённая целенаправленная политика. И об этом, к сожалению, молчат как международное сообщество, так и Иран, который, как мы видим, особо не возмущается происходящим.
— Как объяснить участие высокопоставленного иранского чиновника в инициативе вокруг Голубой мечети? Не противоречит ли это заявлениям Тегерана о защите исламских святынь?
— Особенно удивляет, что в церемонии открытия памятного объекта, посвящённого Егише Чаренцу, в Голубой мечети принимает участие фактически вице-президент, один из политических руководителей иранской власти.
И мы в очередной раз убеждаемся в том, что слова и действия иранских властей расходятся, когда речь заходит о защите исламских памятников, исламского наследия и мусульман.
Иными словами, эта тема поднимается только тогда, когда иранской стороне это выгодно: когда необходимо где-то на Ближнем Востоке продвигать собственные нарративы, создавать прокси и вмешиваться во внутренние дела других государств.
Но когда речь идёт об Армении, иранская сторона почему-то становится слепой и глухой и не замечает всех тех проблем, с которыми, как она утверждает, борется на Ближнем Востоке.
— Насколько далеко готовы зайти иранские власти в укреплении отношений с Арменией, если ради этого приходится игнорировать чувствительные для Азербайджана вопросы? Как это может отразиться на отношениях Баку и Тегерана?
— В принципе, это не первый случай, когда иранская сторона приносит в жертву мусульманское наследие и наносит ущерб азербайджано-иранским отношениям ради расширения и углубления армяно-иранских связей.
Это уже стало постоянной политикой, которую проводит иранская сторона, и, по сути, превратилось в характерную черту региональной политики Ирана.
Думаю, Баку это учтёт, и, несомненно, со стороны Азербайджана будут приняты соответствующие асимметричные меры в этом вопросе.
