Решение Ирана сделать отношения с Китаем одним из приоритетов внешней политики не означает принципиального изменения внешнеполитического курса Тегерана. Речь идет о продолжении так называемого разворота на Восток, начавшегося еще несколько лет назад при бывшем президенте Эбрахиме Раиси. Об этом в беседе с Minval Politika заявил востоковед, эксперт NEST Centre Руслан Сулейманов, комментируя активизацию контактов Ирана с Пекином и Москвой на фоне обострения противостояния с США и Израилем.
Напомним, что недавно глава иранского парламента Мохаммад Багер Галибаф заявил о поучении верховного лидера страны сделать развитие отношений с Китаем одним из приоритетов внешней политики Тегерана.
По словам эксперта, отношения Тегерана и Пекина последовательно укреплялись на протяжении последних пяти-шести лет. Однако дополнительную актуальность это сотрудничество приобрело на фоне военных действий на Ближнем Востоке.
«Китай — крупнейший покупатель иранской нефти, Китай — незаменимый экономический партнер, и в целом, независимо от конфликта Ирана с Израилем и США, эти тесные отношения очевидно будут продолжаться», — отметил Сулейманов.
Говоря о стратегическом соглашении между Ираном и Китаем, подписанном в 2021 году, эксперт считает, что оно уже принесло существенные результаты, однако главными выгодоприобретателем стал именно Пекин.
«Я думаю, что стратегическое соглашение 2021 года уже принесло существенные результаты, но не столько для Ирана, сколько для Китая. Пекин получил возможность покупать иранскую нефть по очень хорошим ценам. Из-за этого многие иранские националисты били тревогу, но без китайских денег иранская экономика могла бы просто не выжить. Поэтому договор принес свои плоды, но, повторюсь, главным образом он выгоден именно для Китая», — пояснил собеседник.
При этом, по его словам, рассчитывать на превращение соглашения в основу масштабного военно-политического сотрудничества не стоит. Документ изначально не предполагал создания военного альянса или установления тесного военного взаимодействия между сторонами.
«В этом документе не предполагалось какого-то тесного военного сотрудничества, военного альянса, поэтому ожидать чего-то большего от этого договора, я думаю, не стоит», — подчеркнул Сулейманов.
Отдельно эксперт остановился на вопросе о возможном формировании единой стратегической линии Москвы, Пекина и Тегерана. По его оценке, подобные рассуждения существуют уже давно. Более того, в западных публикациях периодически появляется концепция своеобразного союза России, Китая, Ирана и Северной Кореи, который представляется серьезным вызовом для США. Однако подобные оценки не следует путать с реальным существованием единого военно-политического блока.
«Об этом говорят уже давно, и, более того, включают в эту линию Северную Корею. Были публикации на Западе о том, что союз Москвы, Пекина, Пхеньяна и Тегерана — это ночной кошмар для США, но все-таки нет никакого тройного или четверного альянса. Есть совпадение интересов.
И иногда действительно есть совпадение иранских, российских и китайских интересов, связанных с противостоянием американской гегемонии, с желанием не допустить укрепления позиций Вашингтона на Ближнем Востоке и в других частях земного шара. Но совпадение интересов не означает формирование какого-то военного альянса», — отметил востоковед.
