Новость об изнасиловании и убийстве 5-летний девочки в Баку породила массу толков о необходимости возврата в страну смертной казни. Заговорили и наши депутаты – юристы, представители интеллигенции, средства массовой информации. Этот случай взбудоражил нашу общественность, которая, как бы сомневается в правильности принятого в 1998 году решения об отмене этого наказания. Мы решили поговорить по этому поводу с профессором Ильхамом Рагимовым, который, как известно, специалист в области уголовного права, в частности проблем наказания.
— Здравствуйте, господин Рагимов. Вы знаете, что все преступления в отношении детей воспринимаются нашей общественностью очень трогательно и негативно, особенно когда речь идет об изнасиловании малолетних, да еще со смертельным исходом. Вы, наверное, осведомлены о недавно случившемся факте в Баку. Ну, вот как быть с такими преступлениями? Разве они не заслуживают смертной казни?
— Да, я читал об этом тяжелейшем преступлении, а также о реакции наших депутатов – юристов, журналистов и т.д. к этому печальному случаю. Обратите внимание: несколько месяцев тому назад в одном из районов республики, как Вы помните, было совершено очень тяжкое преступление, в результате которого было убито, по– моему, 7 человек. Однако тогда этот случай не оказал на общественность такого сильного воздействия, как этот, с 5 — летней девочкой, и никто, в принципе, не поднял проблему смертной казни, и необходимости ее возвращения в нашу страну. И это не удивительно, ибо речь идет о беспомощном, безобидном ребенке, и о характере самого преступления. Хочу отметить, что в любой стране, когда совершается преступление подобного характера, или же с многочисленными жертвами люди воспринимают случившееся чувствительно, эмоционально, и требуют смертной казни преступникам. Представьте себе такую картину: населению объявляют, что сегодня вечером, по телевизору будут показывать преступника, который изнасиловал женщину на глазах их несовершеннолетних детей, потом отрезал ей при них горло, и чтобы скрыть преступление утопил этих детей, как свидетелей, в ванне. На следующий день, если мы проведем опрос населения – то окажется, что более 90 % хотят смерти этому преступнику. И это вполне естественно, так как в каждом человеке сидит чувство возмездия, которое оценивается им как справедливость. Вот это чувство, которое досталось нам от наших предков, требует, чтобы к таким людям относились так же, как они относятся к другим членам общества и лишают их жизни. Люди требуют его смерти, возмездия, опасаясь также за свою жизнь и жизнь других. Вот если бы подобные случаи с этой девочкой, а также жестокие убийства были бы редкостью, — то вот это наше чувство возмездия, возможно, смягчилось бы, а взамен ему мы бы обладали больше чувством жалости и милосердия, человеколюбия.
— И что тогда, мы бы пожалели этих преступников?
— Представьте теперь другую картину: населению объявляют, что сегодня вечером по телевизору будут показывать, как казнят преступника, не имеет значения каким образом. Помните фильм «Двое в городе», когда Алена Делона готовили на казнь через гильотину. На следующий день проведем опрос населения: люди скажут, что смертная казнь отвратительна и безнравственна. Эти два примера я привел, чтобы объяснить вам, что в нас всегда существует два диаметрально противоположных чувства: чувство жалости, гуманизма, нравственности и чувство возмездия. Поэтому мы не в состоянии однозначно ответить на вопрос о том, нужна нам смертная казнь, или нет. На самом деле, смертная казнь безнравственна, противна и не соответствует моральным устоям идеального, цивилизованного общества. Поэтому, в принципе, ни одно государство, конечно же, не хотело бы сосуществовать с этим наказанием. Ни от хорошей жизни ее применяют. Ведь кроме чувств нравственности, которые отталкивают нас от лишения жизни преступников, есть также здравый смысл, который утверждает, что смертная казнь необходима, полезна и справедлива для того, чтобы предупредить подобные жестокие убийства. Именно поэтому в настоящее время только половина человечества отказалась от этого наказания.
— А почему же одни отказались, а другие нет?
— Должны быть очень убедительные, естественные причины для принятия того или иного решения. Например, Европа считает, что смертная казнь более не соответствует их уровню развития, нравам, культуре, а также состоянию преступности. Плюс ко всему этому – они считают, что смертная казнь противоречит христианской религии, высказываниям Иисуса Христа. Вне всякого сомнения, по сравнению с другими народами, нравы европейцев гораздо мягче, чем у других. И действительно у них были все основания попрощаться со смертной казнью, которая имеет очень древнюю историю, хотя этот процесс проходил с большими трудностями, вечными дискуссиями и так далее. Великобритания, например, после отмены смертной казни, по- моему, в 1969 году, 18 раз возвращалась к обсуждению этого вопроса. При одном из обсуждений, кстати, премьер – министр Маргарет Тетчер старалась убедить парламент в надобности введения смертной казни, однако ее не поддержали
— А возможен ли возврат к смертной казни в странах Европы?
— Не исключается, если учесть, что сейчас наблюдается сильнейший поток африканских мигрантов в Европу, которые естественно создают много проблем, что может привести к росту жестоких убийств и изнасилований. Такое решение страны Европы могут принять, если получат широкое распространение также террористические акты. Вот при этих обстоятельствах некоторые страны могут на определенный период времени вернуться к смертной казни. Кстати, Венгрия в настоящее время рассматривает вопрос о возвращении к смертной казни именно из-за роста преступности.
— То есть Вы хотите сказать, что для отмены смертной казни необходимо, чтобы нация, народ достиг высокого уровня развития?
— Совершенно верно, для отмены смертной казни в любой стране нужны объективные причины и условия. То есть общество должно созреть для этого.
— А разве Япония не созрела для этого. Ведь там существует смертная казнь?
— Япония, пожалуй, одна из тех стран, которая исторически по сегодняшний день не отказывается от своих некоторых национальных традиций. Поэтому, существование этого наказания в этой стране связано именно с их традициями, хотя уровень развития Японии в широком смысле слова не уступает европейскому: культура, нравы, сознание, цивилизация и т.д. Одним словом японцы все лучшие европейские ценности приняли, кроме отказа от смертной казни. Кстати, 90 % населения Японии выступают в поддержку смертной казни. За последние 50 лет процент умышленных убийств в этой стране составил 0,2% от общего количества всех преступлений. Эта одна из самых благополучных в криминогенном отношении стран планеты.
— Однако, в США нет каких – то национальных традиций, подобных Японии, которые бы мешали отказаться от смертной казни, но она там существует.
— Верно, там существует другая объективная причина, по которой Америка сохраняет смертную казнь, хотя и не во всех штатах. Эта же причина есть и в России и во многих других странах мира. Я имею в виду криминогенную ситуацию, то есть состояние и характер преступности. Америка на сегодня характеризуется как неблагополучная, криминальная страна. Американцы, например, считают что, «смертная казнь – это форма войны с преступностью». Эти слова, между прочим, принадлежат бывшему президенту Америки Джорджу Бушу. Вот вам вторая причина. Есть еще и третья причина для сохранения смертной казни – религия Ислама, которая является религиозной основой существования смертной казни во многих мусульманских странах.
— Наши парламентарии говорят, что введение в нашей стране смертной казни невозможно из-за того, что Совет Европы это запрещает. Надо ли нам, вообще, вернуться к рассмотрению этого вопроса, как Вы считаете?
— Тем самым, наши депутаты, уважаемые мною юристы подтверждают, что в свое время отказ от смертной казни носил чисто политический характер без учета многих обстоятельств, в том числе уровень сознания, правосознания нашего народа, характер и состояние преступности в стране. По такому же пути пошли некоторые страны бывшего Советского Союза, а также все государства социалистического лагеря.
— Вы сами – то как, за или против смертной казни?
— Я против смертной казни, ибо эта мера отвратительная и жестокая, она остаток варварства и дикости. И я выступаю за ее отмену в тех странах, где смертная казнь начинает противоречить нравам народа, уровню развития, и она уже бесполезна, в ней нет необходимости. Но в то же время я против того, чтобы смертная казнь отменялась или принималась из чисто политических соображений и под давлением какого – либо политического союза. Нравственное состояние нации должно само отказаться от этого наказания. Сам народ должен чувствовать бесполезность смертной казни изнутри. Мы ведь не станем принимать закон, разрешающий однополые браки, если завтра Союз Европы будет на этом настаивать.
— Возможен ли у нас возврат к смертной казни? И как это практически осуществимо в сложившейся ситуации, если не дай Бог в этом будет необходимость из-за криминальной ситуации?
— Это должен будет решать только народ, путем референдума. В таком случае, полагаю, Европа не в состоянии будет нам противиться, ибо европейцы всегда считают, что все принципиальные, жизненно важные вопросы надо решать только с народом. Это и есть показатель демократии, о чем они все время говорят. Однако для этого должны быть очень серьезные причины, в частности резкое увеличение и тенденция роста умышленных убийств в стране. В настоящее время, в среднем ежегодно у нас совершается чуть более 200 умышленных убийств. Много это или нет? По сравнению с европейскими странами, где тоже нет смертной казни – это, конечно же, много, со странами СНГ – это не тревожно. Но раз мы хотим приблизиться к европейским стандартам, то естественно надо, чтобы этот показатель резко снизился.
— Хотелось задать вопрос относительно Карабахского конфликта.
— Но это не по основной теме – смертной казни.
— Мы не так часто Вас видим, поэтому хочу спросить вас о больном для всех нас вопросе.
— Прошу.
— В последнее время в средствах массовой информации все чаще встречаются предложения относительно решения карабахской проблемы поэтапно, т.е. вначале решается вопрос 7 районов, а потом вопрос самого Нагорного Карабаха. Поэтому даже официальные представители Минской группы очень осторожно тоже высказывались по этому поводу. Вы в курсе этого?
— Я вижу, Вы очень внимательно следите за ситуацией вокруг Карабахской проблемы. Это отрадно. А по существу вопроса мое видение следующее. Действительно, видно, что кто – то очень старается навязать нам этот вариант. Кто бы это не предлагал, я считаю, что для нас это хитрая ловушка. По – моему, американский сопредседатель что – то в этом роде предлагал. Ну, это не имеет значения, откуда это исходит. Во – первых, приграничные районы не могут быть предметом разговора. Во – вторых, этот вариант создаст для нас большие проблемы: после ухода оккупантов из территорий этих районов, необходимо будет наличие определенных так называемых миротворческих сил, ибо в противном случае, снова начнется необъявленная война между нами и жителями Нагорного Карабаха, самое малое – стычки регулярные. Вопрос: кто будут эти миротворческие силы? И сколько они будут там находиться? Говорят: до тех пор пока не решится следующая проблема – нагорно –карабахская. Вопрос: А когда и как она решится? Ответ: когда придет время, путем референдума. Очень опасная игра, согласитесь. Если будет соглашение по первому этапу, который подразумевает уход оккупантов и возврат территорий, то следующего соглашения по второму для нас важного не следует ожидать, ибо все время во всех международных организациях будут полагать, что вопрос уже исчерпан. Никто всерьез более к этому возвращаться не будет, да и ситуация изменится не в нашу пользу. А через 10 -15 лет, когда все успокоится, армяне Карабаха проведут референдум о присоединении к Армении. Поэтому я считаю, что самая верная принципиальная позиция по Карабахской проблеме была еще раз подтверждена Президентом страны Ильхамом Алиевым, который сказал, что Нагорный Карабах никогда не будет самостоятельным, суверенным, независимым государством, что конфликт может быть решен исключительно в рамках территориальной целостности Азербайджана.
— Мой последний вопрос о первых Европейских Играх в Баку. Ваше отношение к этому мероприятию?
— Если откровенно, вопрос не очень, мягко говоря, правильный, ибо я не представляю себе азербайджанца, который бы не гордился этим событием и не воспринял бы это мероприятие с радостью.
— Кстати, уже начали говорить о парламентских выборах в стране. Вы примете в них участие?
— Ну а Вы бы хотели, чтобы я был в парламенте?
— Конечно. Вы были бы там полезны, как профессиональный юрист.
— Спасибо за комплимент, но я об этом всерьез не думал. Говорю это искренно и честно.
— Вам большое спасибо за интересную беседу.
Беседовал Эмиль Мустафаев
