За последние полтора года Китай продемонстрировал мощь своего экономического арсенала, начав с Соединённых Штатов. В апреле 2025 года Пекин ответил на американские пошлины сопоставимыми тарифами и экспортными ограничениями на редкоземельные элементы. Эти меры вызвали потрясения на рынке облигаций и нарушили цепочки поставок в автомобильной промышленности, вынудив Вашингтон добиваться торгового перемирия, которое сохраняется до сих пор.
Как пишет Foreign Affairs, следующей целью стала Япония. После того как премьер-министр Санаэ Такаити в ноябре 2025 года заявила, что возможная китайская блокада Тайваня может представлять «угрозу существованию государства» и оправдать задействование японских Сил самообороны, Пекин ввёл жёсткие ограничения на экспорт редкоземельных элементов. Вашингтон ограничился символической поддержкой Токио, не желая обострять отношения с Китаем. Япония отказалась пересматривать заявление премьера, ограничения продолжают действовать, а её запасы критически важных минералов сокращаются.
Затем под давлением оказалась Европа. Столкнувшись с торговым дефицитом в отношениях с Китаем, достигшим 1,1 млрд долларов в день, Евросоюз в мае начал рассматривать новые пошлины против китайских избыточных производственных мощностей. Когда Пекин пригрозил ответными мерами, президент Франции Эммануэль Макрон на июньском саммите G7 призвал Дональда Трампа объединить усилия. Однако США вновь остались в стороне, и Европа предпочла переговоры с Пекином, установив октябрьский срок для конкретных шагов по сокращению китайского торгового профицита. Теперь ЕС самостоятельно добивается ограничения экспорта китайских гибридных автомобилей, химической продукции и промышленного оборудования.
Таким образом, Китай использует разобщённость США и их партнёров. Применяя стратегию «разделяй и властвуй», напоминающую глобальную тарифную кампанию самой администрации Трампа, Пекин получил возможность противостоять западным государствам по отдельности.
Решающую роль играют масштабы китайского рынка и контроль над критически важными минералами. По мере ослабления опасений перед ответными действиями Пекин всё активнее вводит экспортные ограничения и санкции. Если в 2023–2024 годах Китай включил в список ненадёжных организаций, предусматривающий финансовые и юридические санкции, пять западных компаний, то только в 2025 году — 76.
Однако США и их союзники способны изменить ситуацию, если вновь научатся действовать сообща. Для этого им следует создать официальный альянс экономической безопасности, основанный на принципе коллективной защиты от экономического принуждения.
Его фундаментом могло бы стать обязательство, аналогичное статье 5 Североатлантического договора: экономическое давление на одного участника рассматривалось бы как вызов всему объединению и вызывало совместный ответ.
Со временем альянс мог бы расширить сферу деятельности, как это сделала НАТО, превратившаяся из системы гарантий безопасности в интегрированный военный союз. Участники могли бы согласовывать пошлины против китайских избыточных производственных мощностей и валютных манипуляций, координировать инвестиционные ограничения и экспортный контроль, а также сотрудничать в сфере критически важных минералов и искусственного интеллекта.
На фоне трансатлантических разногласий и европейских призывов к «стратегической автономии» такой проект кажется труднореализуемым. Однако долгосрочные интересы способны перевесить временные противоречия. Для восстановления доверия Вашингтону необходимо прежде всего отменить пошлины Трампа против союзников и законодательно ограничить возможность их повторного введения.
США, Европа и Япония сталкиваются с общей проблемой: Пекин стремится сделать остальной мир более зависимым от Китая, одновременно сокращая собственную зависимость от внешних партнёров.
Китай субсидирует производство в объёмах, превышающих внутренний спрос, поддерживает заниженный на 20–30% курс юаня и использует экспортные ограничения и санкции для давления на западные правительства и компании.
Результатом стали избыточные промышленные мощности и стремительный рост экспорта. Рекордный торговый профицит Китая в 1,2 трлн долларов за прошлый год угрожает конкурентоспособности промышленности и рабочим местам в США, Европе и Японии. Одновременно китайские достижения в искусственном интеллекте и производстве подключённых к сетям автомобилей, обменивающихся данными с внешними устройствами, создают дополнительные угрозы безопасности.
По отдельности западным государствам трудно противостоять экономическим рычагам Пекина, особенно его контролю над редкоземельными элементами. Однако вместе они значительно сильнее.
США, Европа и Япония производят примерно втрое больше экономической продукции, чем Китай. На их территории сосредоточено большинство наиболее технологически развитых компаний мира. Они контролируют критически важные для Пекина технологии и оборудование, включая литографические установки, специализированные промышленные станки, химическую продукцию и авиационные двигатели.
Несмотря на попытки сократить зависимость от доллара, Китай остаётся уязвимым перед американскими финансовыми санкциями. Лишь около 30% его внешнеторговых расчётов осуществляется в юанях, тогда как большая часть остальных — в долларах.
По оценкам исследователей Стивена Брукса и Бена Вейгла, полный экономический разрыв между Китаем и США с союзниками нанёс бы китайскому ВВП краткосрочный ущерб в 5–11 раз больший, чем американскому.
Кроме того, китайская экономика более уязвима, чем кажется. Хотя официально рост ВВП за прошлый год составил 5%, исследовательская компания Rhodium Group оценила фактические темпы в 2,5–3%.
Китай переживает затяжной кризис недвижимости, избыточные государственные инвестиции и слабый внутренний спрос. Поскольку Пекин не устраняет причины низкого потребления, экспорт, по оценкам Rhodium Group, обеспечивает более половины экономического роста страны. Таким образом, доступ к западным рынкам стал ахиллесовой пятой китайской экономики.
История показывает, что западные государства способны эффективно координировать экономическую политику.
Во время холодной войны они создали Координационный комитет по многостороннему экспортному контролю, ограничивавший поставки военных технологий и продукции двойного назначения СССР.
После арабского нефтяного эмбарго 1973 года США, Канада, Япония и европейские государства учредили Международное энергетическое агентство, участники которого обязались делиться резервами с партнёрами, столкнувшимися с перебоями поставок.
Во время финансового кризиса 2008 года Федеральная резервная система США и центральные банки союзников согласовали снижение ставок и открыли экстренные валютные своп-линии, чтобы предотвратить повторение Великой депрессии.
Однако последние совместные инициативы оказались малоэффективными.
Созданный в 2021 году Совет по торговле и технологиям США — ЕС, призванный координировать промышленную политику и экспортный контроль в отношении Китая, преимущественно превратился в площадку для дискуссий.
В 2023 году ЕС разработал Инструмент противодействия экономическому принуждению после китайского бойкота литовских товаров из-за открытия представительства Тайваня в Вильнюсе, но до сих пор не применил его.
В том же году G7 объявила о создании Координационной платформы по противодействию экономическому принуждению, включая нерыночные практики Китая и давление в сфере критически важных минералов. Однако отсутствие обязательных механизмов сделало её практически невостребованной.
Причинами неудач стали отсутствие ощущения срочности, нежелание Европы обострять отношения с крупным торговым партнёром, а также разногласия с администрацией Джо Байдена по поводу пошлин на сталь и алюминий и масштабных субсидий, предусмотренных американским Законом о снижении инфляции.
Политика Трампа во время второго срока нанесла этим инициативам ещё более серьёзный удар. Американские пошлины и угрозы аннексировать Гренландию подорвали доверие союзников. Торговое перемирие Вашингтона с Пекином разрушило представление о едином трансатлантическом фронте.
В результате Европа всё чаще обсуждает снижение рисков и обеспечение «цифрового суверенитета» уже не от Китая, а от США.
Восстановить доверие будет сложно даже после смены американской администрации. Ещё при Байдене союзники отказывались брать на себя масштабные обязательства по координации политики в отношении Китая, Украины и Ближнего Востока, опасаясь, что следующий президент США перечеркнёт договорённости.
Эти опасения обоснованны. По мере усиления политической поляризации всё больше полномочий сосредоточивается в исполнительной власти, а Конгресс фактически устранился от своей традиционной роли стабилизатора внешней политики.
Когда в апреле 2025 года Трамп ввёл масштабные пошлины против союзников на основании Закона о международных чрезвычайных экономических полномочиях, Конгресс практически ничего не предпринял. Даже после того как Верховный суд признал эти тарифы неконституционными, администрация использовала другие юридические основания, а законодатели вновь остались в стороне.
Поэтому для восстановления доверия недостаточно заявлений о том, что «Америка вернулась». Необходимы институциональные гарантии.
Тем не менее возможности для сближения сохраняются. Экономические связи США и Европы остаются прочными: объёмы трансатлантических инвестиций, слияний и поглощений в прошлом году в целом соответствовали обычным показателям, а торговля товарами и услугами между США и ЕС в 2025 году выросла почти на 6%.
Несмотря на политические разногласия, европейский бизнес заинтересован в сохранении отношений с американским рынком.
Ещё важнее то, что Европа наконец осознала масштаб китайской экономической угрозы. Резкий рост экспорта китайских автомобилей и промышленной продукции ставит под вопрос устойчивость европейской экономической модели.
Поставки китайских автомобилей в Европу выросли на 29% в 2025 году и более чем на 60% в годовом выражении в 2026-м, тогда как европейский автомобильный экспорт в Китай практически перестал расти.
Только немецкая автомобильная промышленность потеряла 50 тысяч рабочих мест в 2025 году. Даже Volkswagen, выступавший против пошлин на китайские электромобили в 2024-м, изменил позицию: в июле руководство компании фактически призвало распространить ограничения на китайские подключаемые гибриды.
Германия, потерявшая ещё 74 тысячи рабочих мест в других промышленных отраслях, начала негласно определять критические точки зависимости Китая, которые можно использовать как рычаги давления.
Несмотря на предварительное октябрьское соглашение с Пекином об ограничении экспорта гибридных автомобилей, Брюссель готовит дополнительные меры в отношении китайской химической продукции и промышленного оборудования.
В ближайшие годы эти проблемы усилятся, повышая заинтересованность Европы в американской поддержке.
В Вашингтоне идея единого западного фронта против Китая пользуется поддержкой обеих партий. Как отмечали Курт Кэмпбелл и Раш Доши в Foreign Affairs, общие интересы сохранят готовность европейцев к сотрудничеству с будущей администрацией США, даже если нынешняя продолжит отталкивать союзников.
Первым шагом нового американского руководства должна стать отмена всех пошлин против союзников, введённых во время второго срока Трампа на основании разделов 232, 301, 338 и 201 торгового законодательства, а также прекращение соответствующих расследований.
Это стало бы жестом доброй воли и началом переговоров об альянсе экономической безопасности. Одновременно такой шаг означал бы разрыв с тарифной политикой Трампа и отказ от половинчатого подхода Байдена, заменявшего пошлины квотами или временной приостановкой.
Отмена тарифов способствовала бы снижению цен и ускорению экономического роста. Поскольку пошлины вводились решениями исполнительной власти, отменить их можно тем же способом.
На первом этапе Вашингтон также должен обязаться поддерживать союзников, столкнувшихся с китайским экономическим принуждением, предоставляя адресную финансовую помощь или доступ к стратегическим запасам, включая редкоземельные элементы, которые администрация Трампа начала накапливать в американском резерве критически важных минералов.
Выполнение таких обещаний продемонстрировало бы практическую ценность будущего альянса.
Следующим этапом должно стать официальное соглашение о коллективной экономической защите по образцу статьи 5 НАТО.
Его оборонительная составляющая предусматривала бы финансовую поддержку пострадавших участников, льготный доступ к рынкам и стратегическим запасам. Наступательная — совместные санкции, пошлины и экспортные ограничения против государства, применяющего экономическое принуждение.
Ядро альянса должны составить США, Евросоюз и Япония. К ним могли бы присоединиться Австралия, Канада, Великобритания и другие единомышленники.
Однако для долговечности объединения недостаточно президентских указов и политических обещаний.
Наиболее надёжным механизмом стало бы соглашение между исполнительной властью и Конгрессом, закреплённое в американском законодательстве. Это затруднило бы демонтаж альянса после смены администрации.
Особенно важно защитить участников от произвольных тарифных решений будущих президентов.
За десятилетия Конгресс передал исполнительной власти широкие полномочия по введению пошлин по соображениям национальной безопасности и другим основаниям. Последние администрации использовали их чрезмерно активно.
Новое законодательство могло бы закрепить отмену избыточных тарифов и запретить введение дополнительных пошлин против членов альянса без согласия Конгресса.
Для предотвращения обхода этих ограничений любые новые тарифы против участников должны автоматически прекращать действие через 60 дней, если Конгресс специально не одобрит их продление.
Закон также должен заранее разрешать оперативную помощь союзникам, подвергшимся иностранному экономическому давлению.
Подобные гарантии важны не только для правительств, но и для бизнеса. Компании планируют инвестиции на пять-десять лет, то есть за пределами одного президентского срока.
Из-за трансатлантических разногласий многие предприятия уже рассматривают создание отдельных производственных и логистических систем для Европы и США. Предсказуемые правила позволили бы им укреплять долгосрочные связи внутри альянса даже без полноценного соглашения о свободной торговле.
Принятие такого законодательства будет непростым, однако у него есть политические перспективы.
Китайское экономическое давление беспокоит обе американские партии, а тарифная политика Трампа становится всё менее популярной. Кроме того, возвращение Конгрессу контроля над пошлинами соответствует его институциональным интересам.
Согласно февральскому опросу Harris Poll, 72% американцев считают, что пошлины Трампа принесли больше вреда, чем пользы. Среди республиканцев 60% признали их негативное влияние на потребителей.
По данным августовского опроса Ipsos, против дополнительных пошлин на канадские товары выступало почти втрое больше американцев, чем поддерживало их.
В исследовании Совета по международным отношениям и Morning Consult 75% респондентов выразили обеспокоенность стоимостью продуктов питания, а 83% из них считали, что пошлины способствовали росту цен.
Поскольку доступность товаров и услуг стала главной проблемой американцев, законодатели заинтересованы в ограничении тарифной политики.
США должны возглавить создание альянса, однако его правила необходимо согласовать со всеми потенциальными участниками.
Договор должен определить порядок обмена коммерческой информацией и экономическими разведданными, механизм установления факта экономического принуждения и виды помощи, на которые сможет рассчитывать пострадавший участник.
По мере расширения альянса возможно создание независимого секретариата, но первоначально следует сосредоточиться на надёжности обязательств, не формируя громоздкую международную бюрократию.
Коллективная экономическая защита станет лишь первым этапом.
В дальнейшем участники смогут согласовывать пошлины против отраслей Китая, наиболее зависимых от субсидий и льготного финансирования, не позволяя Пекину перенаправлять избыточный экспорт с одного союзного рынка на другой.
Единый базовый тариф на китайские товары можно будет использовать для давления на Пекин с целью укрепления заниженного курса юаня.
Аналогичная координация необходима в экспортном контроле, который западные государства сегодня применяют неравномерно.
Для снижения зависимости от китайских критически важных минералов альянс мог бы объединить разрозненные международные инициативы, упростить финансирование, обеспечить долгосрочные закупки, инвестировать в переработку сырья и создавать стратегические запасы.
Такой союз способен развиваться по модели НАТО. Североатлантический альянс начинался с относительно простых гарантий безопасности, но постепенно сформировал общие институты, совместное планирование, совместимые военные возможности и устойчивые механизмы сотрудничества.
Аналогичным образом надёжные гарантии экономической взаимопомощи могли бы создать условия для более глубокой интеграции государств и компаний.
Безусловно, формирование экономической зоны свободного мира станет амбициозным проектом, особенно при нынешнем низком уровне доверия между США и союзниками.
Однако Вашингтону, Европе и Японии необязательно соглашаться по всем вопросам экономической политики или рассчитывать на неизменность приоритетов будущих правительств. Им нужны институты, позволяющие сотрудничать вопреки разногласиям и сохранять обязательства при политических переменах.
История показывает, что геополитические кризисы нередко способствовали созданию новых институтов.
НАТО возникла на фоне сомнений в готовности США продолжать поддерживать Европу после Второй мировой войны.
Суэцкий кризис 1956 года серьёзно осложнил американо-британские отношения, однако уже в 1958 году Вашингтон и Лондон заключили Соглашение о взаимной обороне, укрепившее сотрудничество в ядерной сфере.
Экономические потрясения начала 1970-х годов, включая выход США из Бреттон-Вудской системы и арабское нефтяное эмбарго, подтолкнули ведущие индустриальные демократии к регулярной координации, впоследствии оформившейся в G7.
В каждом случае кризис создавал возможности для нового сотрудничества.
Сегодня главной трудностью для Вашингтона станет готовность добровольно ограничить свободу односторонних действий.
Президенты обеих партий традиционно опасались законодательных ограничений исполнительной власти, считая их проявлением слабости. Однако предсказуемые правила сделают американскую мощь более надёжной в глазах союзников.
Если партнёры будут опасаться экономического давления США, они начнут сокращать зависимость от Вашингтона. Сохраняя право использовать экономические инструменты против собственных союзников, Америка не сможет полностью мобилизовать их совокупный потенциал в сфере рынков, технологий и капитала.
Китайская стратегия «разделяй и властвуй» успешно использует недоверие внутри системы американских союзов. Для его преодоления Вашингтон должен взять на себя обязательства, которые сохранятся независимо от того, кто занимает Белый дом.
Главная идея альянса экономической безопасности заключается в том, что США смогут усилить свои рычаги воздействия на Китай, добровольно отказавшись от части рычагов давления на союзников. Экономическая зона свободного мира способна изменить баланс сил в противостоянии с Пекином, но только если Вашингтон согласится связать себя долгосрочными обязательствами и соблюдать общие правила.
