«Говорят, — как-то заметил премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль, — что тот, кто владеет Исландией, держит пистолет, твердо нацеленный на Англию, Америку и Канаду».
Как ишет Foreign Policy, во время Второй мировой войны Черчилль уделял особое внимание обороне Исландии, прекрасно понимая, что этот крошечный остров посреди Северной Атлантики имеет несоразмерно большое значение в глобальном противостоянии держав. В 1940 году он направил войска в нейтральную Исландию, пытаясь предотвратить возможное немецкое вторжение. Уже следующим летом силы британской армии были сильно растянуты, и Черчилль передал ответственность за оборону Исландии Соединенным Штатам — обязательство, которое сохраняется по сей день.
Стратегическое положение Исландии на перекрестке Северной Америки и Европы вновь привлекает внимание как с востока, так и с запада. Любое российское судно, выходящее с Кольского полуострова в Атлантику, должно пройти через морской коридор между Гренландией, Исландией и Великобританией. Этот узкий участок океана давно является одним из приоритетных направлений наблюдения НАТО, одним из государств-основателей которого является Исландия.
Одновременно, если когда-либо угроза нападения будет исходить со стороны Соединенных Штатов, Исландия могла бы стать важнейшим опорным пунктом для обороны континентальной Европы. При этом сам остров, не располагающий собственными вооруженными силами, до сих пор умудрялся избегать контроля тех, кто хотел бы, образно говоря, завладеть этим «стволом».
Однако 29 августа исландцы отправятся на избирательные участки для участия в общенациональном референдуме, на котором им предстоит решить, следует ли стране возобновить переговоры о вступлении в Европейский союз в качестве его 28-го члена.
Хотя эта североевропейская страна входит в Европейскую экономическую зону с момента ее создания в 1990-х годах, исландцы долгое время сопротивлялись любым шагам, способным подорвать суверенитет острова. Теперь ситуация может измениться: согласно опросам, результаты голосования будут крайне близкими.
Вопрос о членстве в ЕС нависает над страной подобно приближающейся буре уже более десяти лет. Последний раз Исландия всерьез рассматривала возможность вступления в Евросоюз в 2009 году, когда страна балансировала на грани финансового краха. Однако к 2013 году экономический кризис пошел на спад — во многом благодаря туристическому буму, вызванному популярностью исландских вулканов и ледников. Учитывая изменение общественных настроений, правительство приостановило переговоры о вступлении на неопределенный срок.
Сегодня Исландия обладает одной из самых сильных экономик Европы в расчете на душу населения, хотя бурный рост 2010-х годов замедлился. Тем не менее вопрос о том, стоит ли стране отказаться от своего обособленного положения, вновь оказался в центре общественной дискуссии, вторгшись даже в традиционно спокойный летний отдых исландцев в загородных домах вдали от политической жизни Рейкьявика.
На этот раз интерес Исландии к ЕС, судя по всему, обусловлен прежде всего вопросами безопасности и обороны, а не экономики.
Министр иностранных дел страны Торгердюр Катрин Гюннарсдоуттир неоднократно ссылалась на угрозы президента США Дональда Трампа захватить Гренландию как на тревожный сигнал для Исландии. В то же время поддержку Евросоюзом Дании и ее автономной территории она рассматривает как весомый аргумент в пользу многостороннего сотрудничества средних держав.
Если стремление Трампа получить контроль над Гренландией объясняется ее стратегическим значением для национальной безопасности США, то ровно то же самое можно сказать и об Исландии.
В условиях растущего внешнего интереса к европейской Арктике идея обрести силу за счет объединения с другими странами выглядит все более привлекательной. В новой политической реальности вполне естественно, что небольшие и уязвимые государства будут стремиться укрыться от хищнических держав под широким европейским зонтиком, как недавно отмечала обозреватель Foreign Policy Каролин де Грюйтер.
Ситуацию для Исландии дополнительно осложняет тот факт, что страна по-прежнему полагается на Соединенные Штаты в вопросах собственной обороны — в соответствии с договором 1951 года.
К тому же во время выступления на Всемирном экономическом форуме в январе Трамп, судя по всему, четыре раза перепутал Гренландию с Исландией.
«Как нам говорят, случайно», — заметил живущий в Брюсселе исландец Халльгримюр Оддссон.
В ноябре 2025 года Оддссон основал аналитический центр Evropustraumar, сосредоточенный на отношениях между Исландией и ЕС в преддверии возможного референдума. Хотя он признает, что тема безопасности в Арктике является убедительным политическим аргументом, сам референдум он считает прежде всего инициативой сверху со стороны коалиционного правительства, пришедшего к власти в 2024 году.
«Просто так получилось, что в правительство вошли две партии, поддерживающие ЕС. […] Этот вопрос всегда занимал важное место в их повестке», — сказал Оддссон.
«Люди осознают геополитическую напряженность, — добавил он. — Но в разговорах исландцев о том, стоит ли вступать в ЕС, этот вопрос занимает гораздо меньше места, чем может показаться иностранным наблюдателям».
Сближение с ЕС будет иметь последствия далеко не только в сфере безопасности. Исландия станет чистым донором бюджета Евросоюза, то есть будет вносить в фонды ЕС больше средств, чем получать из них. Вступление также способно изменить особую культурную идентичность страны.
Однако прежде чем обсуждать подобные детали, исландцам предстоит решить, готовы ли они вообще рассматривать такую возможность.
Когда в 2013 году переговоры с ЕС были приостановлены, было решено, что возобновить их можно будет только после общенационального референдума. Даже если в этом месяце исландцы проголосуют «за», впоследствии им предстоит еще одно голосование — уже непосредственно по условиям вступления, согласованным с Евросоюзом.
«Это проблема, которую мы создали себе сами и унаследовали от предыдущих правительств: нам приходится проводить референдум дважды», — заявил директор исландского аналитического центра по вопросам безопасности Varda Кристинн Хробьяртссон.
Однако помимо вопросов безопасности и обороны у страны есть и другие весомые причины добавить свою звезду на флаг ЕС.
Несмотря на высокий уровень благосостояния, экономика Исландии остается нестабильной и сильно зависит от рыболовства и туризма. Исландская крона, в отличие от евро, уязвима перед резкими шоками и высокой инфляцией. В опубликованном в мае докладе для Министерства финансов Исландии был сделан вывод, что издержки сохранения кроны значительно превышают ее преимущества.
Стоимость жизни также может быть чрезвычайно высокой: продукты питания в Исландии примерно на 55% дороже, чем в странах Евросоюза.
Кроме того, Исландия не имеет полноценного места за столом переговоров при принятии законов, регулирующих Европейскую экономическую зону.
Однако за пределами столицы недовольство растет. В небольшом рыбацком городке Сиглюфьордюр на северном побережье страны местные жители вывешивают флаги с антиевропейской символикой в знак протеста.
Богатые рыбные ресурсы Исландии, напрямую обеспечивающие около 10% ВВП страны, стали главным камнем преткновения во время предыдущего раунда переговоров.
В соответствии с Общей рыболовной политикой ЕС Исландия должна будет разделить контроль над рыбными запасами, которыми исторически управляла самостоятельно, и подчиниться квотам и правилам доступа, определяемым на уровне Евросоюза.
«Мы потеряем контроль над нашим рыболовством, даже если Брюссель по своей милости позволит нам и дальше ловить рыбу в собственных водах», — заявил почетный профессор политологии Исландского университета Ханнес Хольмстейн Гиссурарсон.
Министр иностранных дел Исландии потребовала, чтобы в любом соглашении о членстве страна сохраняла «суверенный контроль над всеми рыбными ресурсами», предположив, что Общая рыболовная политика ЕС может быть адаптирована к исландским условиям.
Однако Гиссурарсон относится к таким заявлениям скептически. Управление морскими ресурсами относится к исключительной компетенции Евросоюза, а значит, именно Брюссель обладает правом устанавливать соответствующие нормы.
Для многих противников переговоров с ЕС куда более серьезной угрозой, чем гипотетический военный захват, является постепенное размывание исландской идентичности.
«Исландцы не боятся американцев, — заявил Харальдур Олафссон, председатель исландской евроскептической организации Heimssyn, которая почти четверть века выступает против членства в ЕС. — Исландия всегда была мирной страной. Она никогда не участвовала в войнах — и, вероятно, никогда не будет, если не вступит в Европейский союз».
Для самого Евросоюза присоединение Исландии стало бы весьма привлекательным приобретением. Новых стран — чистых доноров бюджета ЕС не появлялось со времен вступления Швеции, Финляндии и Австрии более трех десятилетий назад.
Кроме того, Исландия воплощает многие социальные и политические ценности, продвигаемые Евросоюзом: гендерное равенство, сильные трудовые права и социальную защиту, а также свободу слова.
«Европейский союз должен переосмыслить будущий прием близких по ценностям демократий как геополитическую необходимость», — написала в июне в Guardian французский депутат Европарламента Валери Айе.
Айе возглавляет Renew Europe — парламентскую группу, выступающую за реформирование и дальнейшее развитие Евросоюза. По ее мнению, блок должен изменить жесткие правила вступления, чтобы при будущих переговорах избежать тупика вокруг рыболовства. Она также подчеркивает роль Исландии в укреплении оборонного потенциала Европы.
«Присоединение Исландии положило бы начало геополитическому возвышению ЕС, способного понимать реалии XXI века», — написала она.
Для многих наблюдателей референдум в Исландии является своего рода первым шагом к гораздо более крупной цели — Норвегии.
Норвегия — одна из богатейших стран мира, обладающая огромными запасами нефти и развитой моделью социального государства, — остается своеобразной «белой китовой добычей» для сторонников дальнейшего расширения ЕС.
Присоединение одновременно Исландии и Норвегии значительно укрепило бы северный фланг Евросоюза и его позиции в Арктике.
Однако норвежцы уже дважды голосовали против вступления в ЕС, последний раз — в 1994 году. Теперь, похоже, число сторонников членства увеличивается. Согласно одному из недавних опросов, поддержка вступления в Евросоюз выросла с 27% в 2023 году до 41% в 2025-м.
«Очевидно, возможен сценарий, при котором начало переговоров о вступлении одной страны подтолкнет другую последовать ее примеру, — сказал Оддссон. — Когда в 2004 году к ЕС присоединились десять государств, далеко не все из них начали переговоры одновременно».
Если Исландия двинется в сторону ЕС, Норвегия останется единственной североевропейской страной вне Союза. Наблюдая, как соседи делают окончательный выбор в пользу европейской интеграции, норвежцы могут задаться вопросом: почему то, что подходит Швеции, Дании, Финляндии и Исландии, не должно отвечать и интересам Норвегии?
«Исландское “да” 29 августа станет шоком для норвежской дискуссии — позитивным шоком, — заявил заместитель директора Европейского политического центра в Брюсселе Георг Рикелес. — Исландия имеет психологическое значение. Это действительно может стать тем толчком, который запустит механизм и в Норвегии».
Но насколько вероятно, что исландцы согласятся вернуться за стол переговоров?
Опросы общественного мнения показывают минимальный перевес сторонников: согласно июньскому исследованию, 52% склоняются к голосованию «за». А после того как в середине августа вероятность положительного исхода референдума на платформе Polymarket достигала 67%, за несколько дней до голосования она также снизилась примерно до 52%.
По данным Gallup, за возобновление переговоров чаще готовы голосовать жители Рейкьявика с высшим образованием, а также граждане младше 30 лет и люди в возрасте от 40 до 49 лет.
«Если ориентироваться на мои ощущения, то в марте или апреле я думал, что победит вариант “нет”. А уже к маю или июню мне стало казаться, что будет небольшой перевес в пользу “да”», — сказал директор Varda Хробьяртссон.
Некоторые уже видят в нынешних спорах отголоски раскола, который сопровождал Brexit.
«Я по-прежнему считаю, что нам было бы лучше вообще без этой идеи, потому что она действительно раскалывает семьи, — сказал Олафссон. — Это словно яд для общества».
Однако если даже простое согласие возобновить разговор о членстве в ЕС может пройти на референдуме лишь с минимальным перевесом, это говорит о том, что даже в случае нынешнего положительного результата успех будущего голосования уже непосредственно о вступлении в Евросоюз отнюдь не гарантирован.
