Северная Корея нашла новый способ обходить международные санкции и получать иностранную валюту — устраивать своих IT-специалистов на удаленную работу в американские компании под чужими именами. Украденные личности, искусственный интеллект и помощь посредников в США превратили обычный рынок удаленной занятости в источник доходов для режима Ким Чен Ына.
По данным ФБР, тысячи связанных с КНДР специалистов пытаются получить работу в американских компаниях. Расследование The Wall Street Journal, основанное на утечке истории браузеров, электронной переписки, календарей и записей экранов одной такой группы, показывает, насколько организованной стала эта система.
Особую роль в ней начинает играть искусственный интеллект. Всего за три с небольшим месяца изученная журналистами группа подала заявки более чем в 1 000 компаний. ИИ использовался практически на всех этапах — от составления резюме и сопроводительных писем до прохождения собеседований.
Записи экранов показали, что кандидаты во время интервью могли буквально зачитывать ответы, сгенерированные ChatGPT. По мере совершенствования проверок со стороны работодателей появились и более сложные методы: например, технологии подмены лица с помощью ИИ, позволяющие скрывать настоящую личность кандидата.
Таким образом, искусственный интеллект не просто облегчает мошенническую схему, а снижает один из главных барьеров для ее масштабирования. Один оператор потенциально может подавать огромное количество заявок, создавать убедительные профессиональные профили и проходить первоначальные этапы отбора, находясь за тысячи километров от США.
Однако полностью дистанционной эта система быть не может. Северокорейцам необходима физическая инфраструктура внутри Соединенных Штатов.
Корпоративный ноутбук невозможно отправить непосредственно в Пхеньян, поэтому используются американские посредники. Они получают устройства работодателей и позволяют северокорейским специалистам подключаться к ним удаленно, создавая впечатление, что сотрудник действительно находится в США.
Некоторые посредники также открывают банковские счета, обналичивают чеки и даже участвуют в собеседованиях и рабочих встречах. Один мужчина из Огайо рассказал журналистам, что присутствовал на корпоративных совещаниях, пока фактическую работу выполняли северокорейцы. На должности с годовой зарплатой $75 тысяч доход делился пополам.
Это показывает еще одну важную особенность схемы: речь идет уже не только о северокорейской киберактивности, осуществляемой из-за рубежа. Для ее функционирования формируется инфраструктура непосредственно внутри США — из посредников, банковских счетов, адресов, компьютеров и украденных персональных данных.
Ключевым ресурсом становятся личности американских граждан. Их данные используются для прохождения проверок работодателей. Один северокорейский специалист может одновременно работать под несколькими именами и занимать несколько должностей.
Последствия для реальных владельцев этих данных могут быть серьезными. Житель Джорджии, чья личность была выставлена на продажу в интернете и затем использована северокорейцами для трудоустройства, рассказал, что теперь испытывает проблемы с открытием банковских счетов, получением кредитов и арендой жилья.
Но конечная цель схемы выходит далеко за рамки обычного финансового мошенничества. Она становится частью системы финансирования северокорейского государства.
Некоторые IT-специалисты КНДР способны зарабатывать до $300 тысяч в год. По данным Министерства финансов США, до 90% их доходов может направляться режиму. Последние оценки предполагают, что подобная деятельность способна приносить Пхеньяну до $800 млн ежегодно.
Журналисты WSJ проследили движение средств через сеть северокорейских IT-работников и киберпреступников и обнаружили связь с компанией, находящейся под американскими санкциями за участие в оружейной программе КНДР.
Именно это превращает проблему из корпоративного мошенничества в вопрос национальной безопасности. Американская компания, нанимающая программиста для обычной удаленной работы, потенциально может невольно перечислять деньги структурам, связанным с государством, находящимся под жесткими международными санкциями.
Схема также демонстрирует более широкую уязвимость современной экономики. Распространение удаленной работы позволило компаниям нанимать сотрудников независимо от их местонахождения, однако одновременно значительно усложнило проверку того, кто на самом деле находится по другую сторону экрана. Искусственный интеллект еще сильнее размывает эту границу, позволяя создавать убедительные резюме, отвечать на вопросы в реальном времени и даже изменять внешность кандидата.
В результате противостояние между северокорейскими операторами и американскими работодателями превращается в технологическую гонку. Чем совершеннее становятся механизмы проверки сотрудников, тем активнее используются ИИ и американские посредники для их обхода.
Главный риск заключается в масштабируемости этой модели. Если тысячи специалистов могут одновременно претендовать на сотни тысяч удаленных вакансий, даже небольшой процент успешных трудоустройств способен превратить американский рынок труда в стабильный источник валютных поступлений для Пхеньяна.
Таким образом, Северная Корея фактически адаптировала санкционную экономику к эпохе удаленной работы и искусственного интеллекта. Вместо физического экспорта товаров она экспортирует рабочую силу, скрывая ее происхождение за чужими личностями и цифровой инфраструктурой. И чем сложнее становится отличить реального сотрудника от созданной с помощью технологий личности, тем труднее будет перекрыть этот источник доходов.
